— Поразительно, — бормотал архимаг. — Вот здесь одна фигура перекрывает другую, но, не перечеркивая, а дополняя… Великолепная работа! — Он потянулся пальцем к одному из символов.
— Не нужно ничего трогать, — сосредоточенная Кисара вышла из круга, тщательно вытирая свой нож ставшим алым от крови платок.
— Хорошо-хорошо, простите старику его любопытство, — Гранер Ласкнир поднялся, тяжело опираясь на посох и отступил назад. — Демонология такого уровня — редкость в наше время, милочка. Вы очень талантливы!
— Спасибо, — от похвалы столь значимой фигуры в Совете магов, Кисара смутилась. — Думаю, демон откликнется на зов, от нас пахнет кровью его собратьев и нашей собственной. К тому же мне известно его имя, но спрашивать надо будет быстро. Даже если бы я не устала, я бы не рискнула удерживать подобное существо в нашем мире. Это может плохо кончиться.
— Делай так, как считаешь нужным, — Фалкон протянул демонологу руку, и та сделала два надреза на широкой и жесткой ладони старого гиритца, никак не проявившего признаков боли. — Если тварь решит задержаться здесь — мы о ней позаботимся.
— Надеюсь, — невесело улыбнулась Кисара, направляя руку потомка сидонитов так, чтобы капли его крови попали на оставленные ей царапины, стекающиеся из внутреннего круга, следующего сразу за внешним, прямиком к центру символа вызова.
— Сейчас начнется, — Гирион покрепче перехватил меч, готовый в любой момент прийти на помощь, а Алектис зашептал молитву Гириту Защитнику, дабы уберечь души спутников, от пагубного воздействия Скверны.
Убедившись еще раз, что круг не нарушен и все символы находятся на своих местах, Кисара закрыла глаза, опустившись на колени перед знаками призыва и мысленно воззвав к толике демонической крови, текущей в ее жилах, с каждым ударом сердца все сильнее стучавший в висках.
Стоило южанке позвать, как ее дар с готовностью откликнулся, пробуждая разлитую по полу кровь. Символы изогнулись и мелко затряслись, словно живые существа. Кровь Фалкона, стекшаяся в углубление в центре кругу, закипела и старый гиритец, видя это, выругался сквозь зубы.
— Просто поразительно, — услышала Кая голос своего учителя. Архимаг произнес еще что-то, но девушка не разобрала его слов, увлеченная зрелищем.
Голос молившегося Алектиса стал громче и четче, чтобы никто из стоявших вдоль стен не слышал заклинания Кисары, которое она произносила на наречии демонов, способном помутить человеческое сознание одними своими звуками.
Тьма хлынула в разум демонолога и она, не прерываясь, ухватилась за голос пастыря, служившей ей маяком в океане великой злобы и ненависти, бушевавшем в том мире, врата которого она сейчас приоткрывала.
Ранее южанка часто практиковалась в призыве демонов, но тогда она не была столь истощена, а сила призываемых созданий не могла сравниться с могуществом одного из принцев Бездны.
Демонолог призывала созданий Скверны, пропуская через себя энергию Тьмы, необходимую для воплощения подобного существа в чужом для него мире. Количество энергии, которое мог пропустить через себя демонолог, не лишившись рассудка или даже души, и определяло уровень его мастерства. Кисара уступала немногим мастерам своего дела, получившим благословение светлых богов, и верила в то, что у нее все получится.
Должно было получиться, ведь сейчас все зависит от нее.
Стоило Кисаре начать произносить имя демонического принца, как оно само начало складываться в сознании девушки прежде, чем она успевала произнести предыдущую его часть. Выговаривая чуждые всем существующим языкам слоги, Кисара вкладывала в них все свое мастерство, подкрепляя каждое слово защитными формулами и вплетая их в имя демона, чтобы сдержать его. Стены обители Нерушимых Врат ощутимо затряслись, перейдя на едва ощутимую вибрацию, чтобы сотрястись вновь.
— Штранризгар! — Громко и резко позвала Кисара, выкрикнув последнюю часть имени демона и, прежде чем что-нибудь произошло, южанка поняла, что ее зов услышан.
Кровь на символах призыва вспыхнула черным пламенем, превратившись в вязкий туман и сформировав внутри круга небольшую лужу вязкого мрака. Она быстро растеклась, упершись во внешнее кольцо, словно в невидимую стену, после чего на поверхности открылось множество глаз, рыскающих безумными взглядами из стороны в сторону и не задерживающихся ни на чем. Один за другим глаза закрылись, чтобы распахнуться одним, но огромным. Красное око с желтым зрачком заняло всю поверхность круга и почти весь зал.
— Смертные… — шипящий и резкий голос разнесся над древними сводами, гулко отражаясь от них и неприятно вибрируя в ушах. Его искажала злоба, ярость и нечеловеческое, отвратительное торжество, граничащее с безумием. — Как давно я не вкушал вашей плоти. Я даже рад, что позволил себе утолить любопытство, откликнувшись на зов, донесшийся до меня с запахом крови моих извечных врагов. Но я не вижу их. Зачем вы воззвали ко мне? Хотите восхвалять меня, вашего палача и отречься от своих лжебогов? Поздно!
Карт сжался у ног оскалившегося Скара, словно щенок. Сам же зверолюд, как и его брат, обнажил оружие.
