— Уверен лишь Великий Воздаятель, выносящий приговор. Я же — лишь человек и могу ошибиться. — Алард наблюдал, как сидониты замедляют шаг.
Отряд вошел в большой зал, освещенный жутковатым свечением раскрывшихся на стенах глаз, наполнявшим помещение призрачным светом. Сидониты медленно двинулись вдоль стен, обходя по краям то, в чем Кисара с трудом узнала врата Пути, портал, подобные которому стояли в городах светлых земель.
Однако портал обители Нерушимых Врат оказался разрушен почти до основания.
— Стойте, — властно произнес Алард Дарий, выйдя вперед.
Храмовник обошел платформу, переступая через лежавшие на полу останки. Что-то тихо звякнуло, и Кисара увидела потревоженный сидонитом черный нагрудник, почти погребенный под искореженными и измененными Бездной останками оскверненных.
Осторожно приблизившись к Верховному лорду, Кисара разглядела у подножья портала брошенное оружие — булаву в виде солнечного круга шипами — лучами и комплекта пустых и истерзанных доспехов гиритцев.
На нагруднике мятой тряпкой с темными застарелыми пятнами крови лежал табард монашеского ордена с шестью черными лучами, как у рыцарей-защитников.
Проследив за хмурым взглядом Аларда Дария, южанка увидела неподалеку еще три истлевших трупа в помятых черных латах. Их некогда белые табарды стали серыми от времени и сырости, а черный символ Гирита защитника изменился. Став грязно-бурым, он исказился — солнце обратилось в череп, а его лучи стали изогнутыми и тянулись в стороны, словно странные щупальца.
Кости монахов, умерших рядом с разрушенными камнями врат оказались раздроблены, такая же судьба постигла и еще двух мертвецов, чьи скелеты сейчас белели между камнями разрушенных врат.
— Что здесь произошло? — в ожидании ответа, Кисара посмотрела на храмовника.
— Предательство, — коротко ответил Алард Дарий, опустившись на одно колено рядом с пустыми доспехами. — Магов в нашу обитель привели пятеро гиритцев: рыцарь-защитник Нолан, — сидонит взглядом указал на броню, лежавшую у разгромленного портала. — И его боевые братья — Кристор, Шэлид и Марр. — Теперь Алард указал на истлевшие тела в стороне. — Был с ними еще пастырь Сеграс, но я не вижу его тела.
— Вы говорили о предательстве, — южанка только сейчас заметила, что один из мертвых гиритцев, чей череп был обезображен страшным ударом, сжимает в руках меч, пробивший пустой черный нагрудник. Оставшиеся два тела гиритцев получили схожие травмы — сломанную шею и раздробленный висок.
— Рыцарь-защитник Нолан был хорошим человеком, — подобрав с пола пустой черный шлем, Алард покрутил его в руках, бережно положив на потрескавшуюся платформу, на которой виднелись глубокие следы, словно камень дробили чем-то тяжелым. — Он свято чтил Гирита и был верен долгу, до конца. — Теперь сидонит поднял булаву, выполненную в виде солнца, и Кисара увидела, что некоторые лучи погнуты, а их размер и положение полностью соответствует следам, оставленным на камнях портала.
— Он предал вас и сломал врата Пути?
— Наоборот, — покачал головой Алард. — Он сломал его, потому что остался верен клятве, данной своему богу. Нолан понял, что подмога не успеет вовремя, а сквозь этот портал, оскверненные могут попасть туда, куда захотят. Тогда он, видимо, принял решение сломать Врата.
Алард Дарий помолчал, окинув взглядом останки гиритцев.
— К сожалению не все братья Нолана были столь же верны своим идеалам, как сам рыцарь-защитник. Он сделал то, что должно, пожертвовав собой, а его братья, либо из желания угодить Скверне, либо в слепой надежде спастись, пытались остановить Нолана любой ценой. Рыцарь — защитник убил магов, чтобы те не открыли портал, а затем отбивался от оскверненных и от своих братьев. Он мог бы уйти во врата вместе с волшебниками, что управляли ими, но это означало бы навлечь беду на все Светлые земли.
— Изменники, — к говорившим подошел Дрэтон Брин, с презрением глядя на тела в черной броне. — Волшебники, что следили здесь за порталом, были проверенными людьми, но всего лишь людьми. Твари бы сломили их волю и вынудили бы открыть портал. Нолан поступил верно. Но что же такое посулили демоны гиритцам, что те решились предать не только своего брата и нас, но и своего бога? Я понимаю, что наши ордены не ладили, и они не захотели умирать ради нашего спасения, но предать Гирита… Это богохульство!
— А вы уверены, что так и было? — Спросила Кисара у которой в голове не укладывалось, что кто-то из гиритцев мог предать свой орден. Девушка вдруг вспомнила внутренний двор обители Нерушимых Врат, тела в черной броне и поняла, что поспешила с вопросом.
— Я не один год знал Нолана, — выпрямившись, Алард отдал булаву гиритца одному из сидонитов и тот, склонив голову, принял ее. — Рыцарь-защитник по праву носил свое звание. Именно поэтому он и удостоился вознесения после смерти.
— Вознесения? — переспросила южанка, вспомнив, что уже слышала это слово, когда рыцарь-защитник Колд пал, защищая ее.
