Сокровищница Синюрда разочаровала. Она оказалась весьма скромных размеров. Паладин представлял себе, что она будет с тронный зал, а увидел небольшую комнату. Одна стена была полностью занята всевозможным оружием: изящными кинжалами, различными видами мечей, грозными алебардами, длинными копьями и еще великим множеством приспособлений для убийства. Большинство оружия, укрепленного на стене, вряд ли могло поспорить с одним-единственным стальным клинком на поясе бывалого вояки, потому что драгоценные камни и замысловатые золотые узоры еще никому в битве не помогали, но кое-какие клинки обладали и волшебными свойствами, что, конечно, удесятеряло их стоимость и повышало шансы владельца уцелеть в бою. Небольшой уголок был отведен под арбалеты, луки, метательные топоры и экзотические духовые трубки.
На противоположной стене в несколько слоев висели старые картины и гобелены. Они настолько выцвели от времени, что уже не представлялось возможным разглядеть, что, собственно, там было нарисовано, но Наместник не оставлял надежд вызвать из Бельска искусного реставратора, и потому до поры до времени их не выкидывали.
Наконец, на дальней стене оказались прибиты полки с металлическими ящичками. Там, под волшебными замками, хранились драгоценности. Перед пышными балами Наместник спускался в сокровищницу, отпирал пару ящичков и доставал для племянницы Ирады нитки жемчуга, украшенные рубинами сережки, алмазную диадему и золотые браслеты, а после празднества запирал украшения обратно.
На полу, опять же в несколько слоев, лежали бесценные ковры из дальних южных земель, стояли сундуки с закрытыми крышками, так что Синюрд никак не смог определить, золото ли там, или же что-то иное; в дальнем углу выстроились бочонки, узнать о содержимом которых тоже не оказалось возможным.
Драконью голову установили на деревянном постаменте в середине комнаты. Чучельники над ней как следует поработали, где надо — подкрасили, кое-где отмыли, изнутри набили особой смесью соломы, разных травок и особых смол, а снаружи надушили ароматными водами, так что теперь к голове можно было подойти без опаски задохнуться от вони и отвращения.
Синюрд, помедлив, приблизился к голове. Конечно, дракон мертв и выпотрошен, но вблизи столь крупной клыкастой головы в душу проникали липкие коготки страха, а по коже побежали мурашки. Паладин постарался не выдать своих чувств и небрежно тронул рукой выпуклые надбровные дуги чудища.
— М-да, славный трофей. Дракону, пожалуй, за триста лет перевалило?
Магистр встал рядом с таким видом, будто самолично убил дракона. Напыжившись, словно индюк, он изрек:
— Ему гораздо, гораздо больше, сэр Синюрд. Чешуя совсем седая, если о драконах уместно говорить подобным образом.
— Меньше, — вымолвил Тьего, стоявший поодаль.
— Вы полагаете, сэр, дракон помоложе будет? — подобострастно спросил Наместник. Возраст дракона его нисколько не интересовал. Тысяча лет или двести, какая разница? В конце концов, они эту голову не замуж выдают, чтобы печься о ее летах.
— Ну… Не менее двухсот, — прищурив глаз, сказал Синюрд.
— Меньше, — повторил Тьего, отходя в сторону и обращаясь лицом к старинному мечу, прикрепленному к стене. Факелы отбрасывали на маску красные блики, отчего казалось, что серебро прикипело к коже с рождения и может изгибаться, повинуясь мышцам.
— Вряд ли он был молод, — засомневался Наместник, бросая нерешительный взгляд на слепого паладина. Нутром он почуял что-то неладное. Разговор принял какой-то новый оборот, но его суть уловить не получалось.
Синюрд взялся руками за челюсти дракона и чуть ли не по плечи влез внутрь. Вылез он оттуда весь в какой-то трухе, но с улыбкой по уши:
— Ты смотри, языкастая тварь! Мне по локоть, верно, будет. Ни в жизнь не поверю, что такой язык мог отрастить какой-нибудь там молоденький дракончик. Двести, и баста!
— Меньше, — стоял на своем Тьего.
— Ну а сколько, по-твоему, ему было? — задиристо спросил Синюрд. Наместник обернулся к слепому паладину, с вежливым любопытством дожидаясь ответа.
— Этой голове, — ответил Тьего, — около трех недель.
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Наместник поднял брови, не совсем понимая. Лорд Улин пошатнулся, чувствуя, что ноги сами подламываются под ним. В его глазах застыла паника, он вдруг понял, что все складывается вовсе не так гладко, как ему хотелось бы. Вот бы ему оказаться подальше отсюда, миль эдак за сто! Он оперся о стену, чтобы не рухнуть на пол на глазах у своего правителя и двух высокомерных гостей с востока.
Синюрд мигом все понял, но предпочел переспросить:
— Что ты хочешь этим сказать, а? Что значит «около трех недель»?
Серебряная маска повернулась к ним, и на миг Наместнику примерещилось, что с выпуклого металла на месте глаз на него глянули два внимательных черных зрачка.
— Голова не настоящая. Я даже могу сказать, какие заклинания на нее наложены, но боюсь, что развеять их не в моих силах.
