И в том самом персиковом саду, где Сегрик целовал нежные щечки, подобные плодам деревьев вокруг, и пухлые сладкие губы, он получил несколько пощечин и строжайший наказ не приближаться к академии магии ближе мили.
Сегрик даже не ожидал, что это будет для него таким тяжелым ударом. Он днями бродил по городу, мечтая приблизиться хоть на шаг к персиковому саду, но совесть и стыд не позволяли ему этого. Денра напрочь вылетела у него из головы, да и до нее ли было, когда сердце ощущалось в груди разверстой раной, а мир вокруг виделся черным ночью и серым днем. На базаре Сегрик корзинами покупал цветы и отсылал златовласке, но та была непреклонна и в скором времени по городу разнеслась весть, что она выходит замуж за родовитого аристократа.
Назло ей он женился на Денре. Прошло совсем немного времени, и он понял, что ему весьма комфортно и спокойно жить с женой, ну а то, что в браке нет любви… Его подобные мелочи мало заботили.
К реальности его вернул пронзительный взгляд Денры. Склонив голову, она изучала его лицо, словно забавную зверушку.
— Хотела бы я знать, о чем ты думаешь, — проговорила она тихо. — Кто знает, что бы я сделала тогда?
На секунду Сегрик испугался: а ну и впрямь жена научилась читать мысли, но страх прошел, и он скрипуче рассмеялся:
— Намесила бы еще снадобий, не иначе.
Денра встала и зашагала по комнате, ломая пальцы. Какие еще найти доводы, чтобы переубедить упрямца? Как назло, в голову ничего не приходило, и она повторила:
— Ты хочешь умереть? Я ясно видела, что Гурд очень, очень силен… Да, несмотря на свой возраст! И он отнюдь не глуп, хотя и наивен, как теленок.
— Но это же суд Талуса, Денра! — почти простонал Сегрик, вновь хватаясь за голову.
Денра сузила глаза и замедлила шаг. Еще чуть-чуть надавить — и Сегрик сдастся.
— Это все бабьи сказки, — помолчав, рассудительно сказала она. — Завтра бог вам не поможет… и вообще когда-либо. Уверена, у него множество других дел. А я не хочу тебя потерять, любимый.
— Нет, Денра, — Сегрик бросил на жену яростный взгляд. — Не бывать по-твоему. Я не пойду на такой обман.
Он вышел из комнаты, а она осталась стоять посредине и задумчиво кусала губы.
Ей действительно была видна его смерть… Но отнюдь не от руки Экроланда. Она не знала, можно ли ее избежать.
А главное, нужно ли ей это.
***
В честь того, что в Медовых Лужайках остановились столь знатные гости — мало того, что паладины, так еще и лучшие друзья Экроланда, Тим постарался не ударить в грязь лицом и закатил такой пир, что из-за стола все вылезли с трудом.
— Отлично тут готовят, — проговорил Синюрд, довольно поглаживая себя по животу. Без доспехов он стал выглядеть совсем как зажиточный фермер, о его принадлежности к паладинам говорила только толстая серебряная цепь, замысловато обвитая вокруг пояса. — Будь моя воля, остался бы у тебя жить!
— Ни за что не поверю, что ты променяешь Силвердаль на Вусэнт, — усмехнулся Экроланд.
Дженна сидела за столом тихо, как мышка, и почти не притронулась к еде. Во все глаза она разглядывала гостей. Последний раз ей довелось увидеть паладинов несколько лет назад. Сейчас ей казалось, что они олицетворяют собой блеск и славу Силвердаля и, находясь рядом с ними, она может чуть-чуть приблизиться к родному дому.
Появился Престон и, наклонившись к уху Экроланда, едва слышно что-то пробормотал. Рыцарь поднялся и сказал:
— К сожалению, из-за дел я вынужден оставить вас на некоторое время. Прошу, располагайтесь у камина, сейчас госпожа Сакара принесет напитки.
Паладины переместились в кресла, Дженна уселась на диван поодаль.
— Суэта молодец. Так здорово здесь поставила дело! — заметил Тьего. Его серебряная маска чрезвычайно заинтересовала Дженну, но, как воспитанная девушка, она ни словом, ни жестом не выдала своего любопытства.
Услышав женское имя, Дженна насторожилась и навострила уши. Неужели паладины вот так, запросто выболтают тайну Экроланда?
— Да, Медовые Лужайки могли бы поспорить по великолепию с особняками многих придворных в столице, — откликнулся Синюрд. — Эх, жаль девчонку!
— Сэр Синюрд, — робко подала голос Дженна. — А кто это — Суэта? Бывшая владелица Медовых Лужаек?
Паладины обернулись к ней, и на миг Дженне показалось, что они самым суровым тоном велят ей заткнуться и не лезть не в свое дело, но тут Синюрд дружелюбно улыбнулся и ответил:
— Суэта была женой Эри. Ее смерть нас очень огорчила… Жаль, не удалось поговорить напоследок. Самой красивой слыла при дворе. А руки какие золотые! Да и сама — не девушка, а чистое золото. Не поверишь, маленькая леди, сам император просил ее руки. Увы, не сложилось. А то, как знать, быть бы перемирию с Рабадом гораздо раньше.
«Суэта… Суэта… Имя какое-то знакомое! — лихорадочно пыталась вспомнить Дженна. — Где же я могла его слышать?» Но выудить из памяти ничего не удалось.
Тем временем Синюрд продолжал разглагольствовать:
— Да что этот особняк! В столице молодые жили бы куда как шикарнее. Уверен, король погорячился бы да и простил непутевых молодых.
Словно молния сверкнула перед глазами Дженны. Суэта Дэктер, единственная дочь короля! Наследная принцесса!
