По ту сторону Аткас просто рухнул на землю рядом с варваром и целых пять минут приходил в себя, глотая морозный воздух что твою воду. Дженна упала рядом. Помыслить было страшно, что варвара еще раз надо будет поднимать. Девушка попыталась осмотреть рану на голове Вила, но разглядела только ужасное месиво из крови и волос.
Рядом тихо всхрапнула Солемна, давая понять, что почуяла хозяина.
— Значит, так, — решил Аткас, переворачиваясь на живот. — Я с Вилом поеду на жеребце, а ты возьмешь Солемну, потому что нас двоих она просто не вынесет.
Вместо ответа Дженна печально звякнула браслетами.
И вновь им повезло, потому что, когда они встали и подвели лошадей, Вил вторично очнулся и даже сумел вскарабкаться на пенек, а оттуда — на спину жеребца, который от неожиданности чуть не присел. Аткас достал из седельной сумки веревку и привязал варвара к жеребцу, а потом взлетел позади него и жестом велел Дженне садиться на Солемну.
— Слава богам, — шумно выдохнула Дженна. — Самое страшное позади!
— Кажется, я даже знаю, о каких богах ты толкуешь, — мрачно ответил Аткас. — Так священницей тебе, как я понимаю, не быть?
— Как и тебе, увалень деревенский, — огрызнулась Дженна. Солемна повернула в ее сторону голову, скосила умный глаз и слегка заржала, словно говоря: «Думай, как отзываешься о моем хозяине, девчонка! Мне скинуть тебя — пара пустяков, а потом еще копытами пройтись».
Они выехали на пустынный северный тракт. Ни единого путника не было в пределах видимости, ничто не нарушало тишины.
— Стук копыт, — молвила Дженна.
— Да-да, я помню, — раздраженно сказал Аткас. — Почем нам знать, кто это был? В конце концов, сейчас это уже совершенно не важно.
— Я сейчас его слышу, — чуть не зарычала Дженна и хотела было добавить какое-нибудь обидное прозвище, но глянула на чуткие уши Солемны и проглотила просящиеся на язык определения умственных способностей Аткаса.
Юноша оглянулся и увидел далеко-далеко маленькую фигурку на коне. Впрочем, она довольно быстро приближалась, и уже можно было разглядеть темные развевающиеся волосы, изображение клинка на латах, черное в неверном свете луны…
— Слушай, глазам своим не верю! — заорал он. — Это Сегрик! Вперед, быстрее!
Они пришпорили лошадей и помчались, казалось, стремительнее ветра. И, о чудо! Сегрик, несомненно, замысливший насчет беглецов мрачные и ужасные планы, не только не нагонял их, но и начал отставать.
Ночь обещала быть длинной…
Вот она, краса Вусэнта! Лучшие из лучших, самые доблестные и умелые рыцари стояли во дворе заброшенного форта. Оруженосцы начистили их доспехи до блеска, и хотя пока солнце не взошло и еще не накрыло сияющей дланью стальные покровы, они все равно светились, отражая холодное мерцание снега, еще не начавшего таять в этих краях.
Экроланд пробежал взглядом по обращенным к нему лицам. Ни тени испуга, недоверия или, хуже того, обреченной покорности. Все уверены в себе и в своих силах, и готовы постоять за себя и огромный город, что еще не проснулся.
«Узнает ли кто-нибудь про наше поражение, если, Талус, помоги, мы проиграем битву? — гадал про себя рыцарь, раздавая последние приказы. — Или пройдутся по нашим телам не знающие жалости ноги и оставят лежать бравых воинов тут, в Вус-Тенгерте, в огромной братской могиле?»
Ведь лучшие из лучших далеко не молоды. Почти у всех седина полностью перекрасила волосы, морщины избороздили лица, а в руках не хватает былой удали. Ведь и иначе можно назвать этих рыцарей — стариками… Слэм подошел и тронул Экроланда за плечо, отвлекая от мрачных мыслей:
— Не вешай нос, дружище! Барды еще споют в твою честь! Я же займу точку повыше…
И, легко перепрыгивая через две ступеньки, рейнджер скрылся за поворотом лестницы, ведущей на самый верх привратной башни. За ним, смешно морща нос под порывами ветра, бежал паренек из оруженосцев и, пыхтя от усердия, тащил целую вязанку стрел.
Энрек оторвался от земли и не без труда поднялся с колен.
— Уже слышны, — ответил на невысказанный вслух вопрос и отряхнул ладони от снега.
— Занять оборону, — зычно приказал Экроланд и прикрикнул на мальчишку, которому очень некстати захотелось поучаствовать в сражении.
Паренек вспыхнул до корней волос, но покорно поплелся на задний двор.
Синюрд проверил все запоры на воротах и отошел к строю рыцарей. Уже не прикладывая к земле ухо можно было расслышать ритмичный гул шагающей армии.
Высоко вознеслась стена вокруг Вус-Тенгерта. Щурясь от яркого солнца, Слэм приложил ладонь козырьком ко лбу и вгляделся вдаль. Рядом с ним тянул шею молодой оруженосец, силясь разглядеть что-либо в слепящем блеске снега, но куда ему было тягаться с рейнджером, обученным самими эльфами!
Армия противника и впрямь уже была близка. Варвары шли бесконечным потоком, оставляя позади себя дорожку из смятой прошлогодней травы. Под сапогами передних воинов снег таял, а задние ряды растаскивали снежную кашу дальше. Невольно на ум Слэму пришло сравнение с гусеницами: эти твари так же ползут по листу, оставляя за собой обгрызенный до зеленого скелета лист, блестящий от слизи.
