Пришло время Слэма. Рейнджер перехватил лук поудобнее, приобнял на секунду его гладкое дерево и натянул тетиву. Вжик! Стрела, заговоренная жрицами Майринды, попала точно в прорезь забрала, прямо в синий глаз. Ледяной гигант, чья палица уже было коснулась обледеневшей поверхности ворот, покачнулся и рухнул.
Варвары взвыли от ярости и помчались к воротам, в которые уже ломились гиганты. Где-то вверху парили на воздушных потоках шаманы, быстро понявшие, что не смогут ни одним своим заклинанием проникнуть под голубой покров, окутавший форт.
Молниеносно вылетали стрелы, но еще быстрее озверевшие гиганты крушили ворота, от которых так и летели во все стороны щепки. Под каждым ударом дерево содрогалось, стонало, но пока еще держалось.
У Слэма появилась искорка надежды, что он успеет перестрелять всех гигантов до того, как они разрушат ворота, тем более, что уже трое, распластавшись на снегу, смотрели единственным уцелевшим глазом в голубые небеса. А теперь — четверо…
«Падут ворота — и волшебный покров тоже исчезнет, — подумал Слэм, натягивая тетиву. — Успеть, лишь бы успеть!»
Но за секунду до того, как заговоренная стрела подлетела к последнему из оставшихся в живых гиганту, тот с отчаянным рыком, разнесшимся далеко по полю, ударил по шатающимся воротам и проломил их. Шлем с крылышками качнулся, гигант попытался уберечься от смерти, постигшей его товарищей, но стрела не даром была заговоренной. На излете невидимая сила ее развернула, ускорила, и стрела вонзилась на половину длины в переносицу. Казалась, земля пошатнулась, принимая удар громадной туши.
***
Брешь в воротах зияла открытой раной. Варвары с воплем, от которого кровь в жилах не то что стыла — превращалась в лед, понеслись вперед. Рыцари, тесно сшибшиеся плечом к плечу, выставили впереди себя сверкающие щиты. Первая атака разбилась о них, как капли дождя разлетаются в мельчайшую водяную взвесь, попав на раскаленную добела поверхность.
С высоты стены сражение просматривалось, как на ладони. Но Слэму некогда было предаваться праздным наблюдениям. До спазмов боли, до рези в глазах он вглядывался в бегущих внизу варваров, а руки неутомимо натягивали и отпускали тетиву. Монотонно и без устали он брал следующую стрелу, когда предыдущая находила цель, или, что случалось редко, втыкалась в мерзлую землю, а ее оперение вибрировало в бессильной злобе. И секунды не проходило, как на дрожащий стерженек со всего маху опускалась нога, обутая в грубый сапог, но новая смертоносная стрела находила и его обладателя.
В самой сердцевине живого щита стоял Экроланд. Вот отражена первая атака, вторая тоже схлынула, но он чувствовал, что им не продержаться. Устанут руки, держащие мечи, разлетятся в щепки и покорежатся щиты, ослепнут глаза, в которые прихотливая метель раз за разом швыряет снег, и опустятся головы… И они падут.
Но пока яростный огонь, горячка битвы играет в крови, пока разлетаются во все стороны отрубленные головы, пока на щитах видны только незначительные царапины, — они будут держаться.
Паренек, поставленный следить за южной дорогой, лишь вполглаза выполнял свои обязанности. Всем сердцем, всей душой он был там, у ворот, это он отражал выпады самых зверских и огромных варваров, он во всю глотку кричал: «Не разрушать строя, красные клинки!». Кляня на чем свет стоит богов, приведших его сюда в столь юном возрасте, он с тоской мечтал, что небеса разверзнуться и даруют ему несколько лет. Тогда никто не будет вправе запретить ему вооружиться мечом и ринуться в гущу битвы.
Совсем замечтавшись, он чуть было не проворонил то, зачем и был, собственно, сюда назначен. Уж не примерещилось ли? Но нет, глаза его не обманули: то, что показалось едва видным облачком на дороге, приблизилось, и теперь было ясно видно: скачет пара коней, на одном из них — двое людей.
Парень во весь дух помчался к северным воротам.
— Сэр Экроланд! Сэр Экроланд! — заорал он во всю мощь легких, и то вряд ли был бы услышан, не обернись рыцарь в этот самый момент.
Дождавшись, пока после его ухода не сомкнется ряд, Экроланд выбрался во двор, попутно раздавая приказы рыцарям: следовало укрепить левый фланг, именно туда направили острие удара новые силы варваров. Добравшись до дозорного, он сурово спросил, поднимая забрало:
— Что стряслось?
— Сюда скачут два всадника, — отвечал паренек, с восхищением глядя на усыпанную свежими царапинами и вмятинами броню рыцаря. Из небольшого пореза на щеке стекала тонкой струйкой кровь, рыцарь отер ее, не глядя. — Или три.
— Так двое или трое? — раздраженно спросил Экроланд. — Тебя что, математике не учили?
В раскрытые южные ворота ворвались всадники. Взмыленная Солемна хрипела, ее бока были покрыты маслянистым потом, а на уздечку капала пена из пасти.
— Наконец-то, — едва слышно прошептал рыцарь. — Аткас!
Впереди юноши к холке приник варвар. Признаков жизни он не подавал. Аткас спешился и с помощью рыцаря и дозорного спустил Вила с лошади.
