– Им придется проходить мимо Манхена, а Манхен наш, – проворчал император. – Магов там хватает, сообщат о прохождении большого флота через проливы. Да и эльдаров там несколько есть.
– Да, о магах я как-то не подумал, – задумчиво покивал мастер-кузнец. – Но ты не учитываешь, что карвенцы одновременно могут атаковать и Манхен, народу у них достаточно. А с магами договориться, академики не слишком тебя любят.
– А эльдары? – ехидно спросил его величество. – С ними тоже договориться?
– А эльдаров перебить заранее.
– Бр-р-р… Не дай Единый такого. Вот тогда мы действительно влипли. Впрочем, генералы рассматривали и вариант с нападением на восточное побережье. Да, в этом случае несколько городов придется временно оставить, может быть даже весь Яриндарский полуостров, но выбить святош оттуда сможем. Со временем. Есть у меня для них несколько неприятных сюрпризов. Да и орки рядом, уж кто-кто, а они не станут спокойно смотреть как карвенцы рядом разгуливают. А их броненосцы ты видел.
– Дай-то бог… – тяжело вздохнул кузнец. – Знаешь, надо было все-таки не давать Карвену отдышаться после последней войны, а раздавить святош до конца.
– Надо было, – согласился император. – Только я в то время не правил. У Бартема I-го были свои резоны оставить Карвен в покое, хотя я на его месте этого делать не стал бы. Он не подумал, что оставляет головную боль потомкам.
– Я…
Кузнеца прервал странный, звенящий звук. Оба собеседника мгновенно повернулись к наковальне Санти и замерли на месте. Скоморох с какой-то стати схватил один из самых больших молотов одной рукой и с силой опустил его на картаг. Меч ответил нежным звоном и вспышкой белого света. Юноша выглядел безумным, его глаза горели лихорадочным огнем, он раз за разом обрушивал молот на наковальню, казалось, без какого-либо смысла. Так нельзя было ничего выковать, только испортить самую лучшую заготовку. Однако происходило что-то странное. Звон следовал за вспышкой, вспышка за звоном. Легко держа огромный молот, который еще утром и поднять-то не мог, рыжий обрушивал его на металлическую полосу, становящуюся с каждым мгновением все больше похожей на меч.
Санти в голос читал заклинания, которых знать никак не мог. Однако читал. Что-то вело его за собой. Казалось, весь мир затопил белый огонь, не дающий дышать. Скоморох смеялся и одновременно плакал, не на секунду не прекращая охаживать молотом картаг. А тот смеялся в ответ, юноша слышал этот невероятный, раздирающий его на куски, торжествующий смех. Он был уже не здесь, а где-то в небе, за спиной распахнулись крылья, кто-то всемогущий менял саму его суть. Человеческую суть, заменяя ее какой-то иной.
Император смотрел на него и не верил, что видит все это. Не думал, что доведется увидеть истинное Рождение. Откуда рыжий оболтус знает этизаклинания? Откуда?! Их не знал в этом мире никто, кроме него самого. И не мог знать. Вывод отсюда следовал только один. Картаги жаждут рождения и диктуют носителю необходимое. Что же Элиан вложил в эти мечи?! Не обезумел ли он, создавая такое? Насколько знал Маран, Завоеватель выковал белые заготовки перед самой смертью, отдав им, похоже, собственную жизнь. Потом записал пророчество Пятерых, избрал преемника, лег на кровать, закрыл глаза и умер.
– Что он творит? – голос кузнеца дрожал. – Испортит же…
– Нет… Не испортит.
– Надо его остановить!
– Ни в коем случае!
– Но…
– Рождаются… – с восторгом в голосе протянул император. – Неужели ты не понял? Мать твою, рождаются!
– Кто? – растерянно посмотрел на него кузнец. – Что здесь вообще происходит?
– Мечи Света рождаются! Дорхотова задница, я ждал этого только недели через две! Почему сейчас-то?!
– Единый… – прошептал кузнец, не отрывая растерянного взгляда от обезумевшего скомороха.
Санти швырнул на наковальню обе заготовки и бил то по одной, то по другой, не прерываясь ни на мгновение. Он голой рукой переворачивал раскаленные полосы металла, почему-то не обжигаясь. Мечи не прекращали звенеть, вспышки белого света слепили. Казалось, весь мир содрогается в такт ударам кузнечного молота. Юноша знал, что поступает правильно, что иначе просто нельзя. Время пришло. Его совершенно не интересовало откуда пришло это знание. Так надо, больше ничего не являлось важным. Только это. По стенам кузни поползли языки белого пламени. Внезапно звону его мечей ответил такой же звон с другой стороны.
