Ночного охранника в освещенной будке — прекрасная цель, как в тире — на месте не было. А вместо него там стоял человек, целящийся в машину из какого-то уродливого, странно выглядящего оружия. Абу Интикваб осознал, что происходит, но не успел даже крикнуть — свинцовая плеть стегнула по машине…
Отложив в сторону замолкший автомат, я подошел к расстрелянной машине. Исхлестанный пулями «Рено» по инерции врезался бампером в шлагбаум, но пробить его не смог. Все стекла были разбиты пулями, лобового стекла не было вообще. Преодолевая отвращение, открыл заднюю дверь, сунулся в салон, повернул к себе прибитого пулями к сиденью высокого, одетого в длинную белую галабию человека. Запомнил его лицо, затем проверил остальных, тех, что сидели впереди. И у того и у другого было оружие.
В этой машине на сиденьях распластались три человека, чьи жизни оборвались в одну и ту же секунду. Оборвались моей волей — волей судьи и палача. Еще три жертвы на залитом кровью алтаре беспощадной многолетней войны. Но все правильно, все — справедливо.
Тот, кто убивает женщин и детей, тот, кто взрывает и жжет, тот, кто отринул человеческие законы и живет по законам беспредела, — тот и сам в любой момент может стать жертвой беспредела.
И пусть кто-нибудь скажет, что это — несправедливо…
— Сдавайтесь! Шансов нет, при оказании сопротивления будете уничтожены!
— Аллаху Акбар!!!
Внизу, в темном лазе, ведущем в тоннель, полыхнул огонек выстрела, противно визгнул рикошет. Старший лейтенант Али Халеми отпрянул от черной дыры в земле, досадливо выругался…
— Не хотят по-хорошему, — констатировал он. — Дмитрий, готово?
Во время боевых операций ни у кого из спецназовцев на униформе не было никаких знаков различия, обращались они друг к другу только по именам, исключая звания. К командиру обращались так же, как и к остальным. Если за ними наблюдает, к примеру, снайпер — он не должен понять, кто командует.
Дмитрию, саперу из вертолета, уже спустили подрывные заряды — на всякий случай два. Сейчас он затащил их в лавку, последний раз проверил.
— Готово, — коротко доложил он.
Подрывные заряды изобрел русский сапер, подполковник Борщевский, еще давно, в конце двадцатых годов, когда встал вопрос — что делать с боевиками, скрывающимися в подземных лабиринтах. Просто бросить туда гранату — этого было мало, даже мощности «Ф-1» не хватало. Опустить туда саперный заряд — тоже было не то, да и взрывчатки в этом случае требовалось много. А большая часть энергии саперного заряда уходила вверх, по лазу — то есть впустую.
Решение оказалось простым. Два заряда, связанные одной подрывной цепью. Вверху — граната с электрическим запалом, внизу — саперный заряд вдвое уменьшенной против обычного мощности. Идея была в том, что граната взрывалась на долю секунды раньше саперного заряда — и взрывная волна образовывала своего рода пробку из газов. Эта самая пробка мешала энергии взрыва саперного заряда уходить вверх, в лаз, как бы закупоривала этот лаз на доли секунды. И вся энергия взрыва уходила в тоннель, убивая его защитников смертельным избыточным давлением. И в то же время мощность саперного заряда не разрушала тоннель, так что по нему можно было пройти штурмовой группе. Проверив заряд, Дмитрий подтащил его к самому краю лаза, готовый сбросить его вниз…
Бойцы надели маски, взяли на изготовку оружие. Спускаться предполагалось по тросу — для этого в лавку втащили один из сброшенных с вертолета тросов, по которому флотские десантники спускались на землю, закрепили его как смогли. Должен был выдержать.
— Можно, — кивнул Али.
Длинный шланг с двумя утолщениями на нем, внизу побольше, вверху поменьше, полетел в лаз. Оттуда, из темной, словно ведущей в преисподнюю дыры, снова визгливо застучал автомат. Те, кто там был, понимали, что проживают последние секунды своей жизни, но предпочитали бессмысленное сопротивление и смерть. Впрочем, живыми их взять никто и не надеялся.
— Бойся!
Гулко хлопнул первый заряд — и почти сразу дрогнула под ногами земля, с потолка старой лавки посыпалась пыль. В какой-то момент показалось, что сейчас обрушится лаз, потом и лавка, похоронив под своими руинами спецназовцев. Внизу взорвался второй, основной, заряд. — Чисто! Заряды сработали штатно!
— Спуск!
Воздух внизу был обжигающим, пыльным, мерзким. Пахло сгоревшей взрывчаткой, поджаренным мясом, порохом. В любой момент лаз мог рухнуть — но десантники шли до конца. Надо было зачистить внизу и убедиться, что там никого не осталось в живых. Никого и не могло остаться — после подрыва пещер никто не выживал — но надо было в том убедиться.
