Последний из оставшихся в живых скорохватов сидел прямо на капоте одной из стоящих на стоянке машин и курил, жадно втягивая дым. По виду он был целехонек, что было очень странно и требовало разбора. Не ставя автомат на предохранитель, я подошел к нему.
— Представься.
— Ротмистр Голощеков, — выдохнул он вместе с очередным клубом дыма, — удостоверение показать? Кстати — сдайте оружие, вы, между прочим, задержаны.
Неуловимым движением — одна из училищных подлянок — я выбил у него из рук сигарету.
— Встать!!!
Неожиданность, помноженная на вбитое в подкорку требование подчиняться командам, сыграла свою роль — Голощеков еще и не успел осознать, что делает, а уже вскочил, вытянулся во фрунт. Хорошо. Это еще одна проверка кстати — если он ряженый, то на стандартную уставную команду он бы так не отреагировал.
— Вольно, ротмистр, садитесь, — опередил я его.
— Неплохо… — скривился он, — что дальше?
— Дальше, — я протянул руку, — старший лейтенант флота Воронцов. Будем знакомы.
Ротмистр руку мою пожал — его рука была твердой, но влажной от пота. Нервничает.
— Теперь по делу. Вы знаете, кого вы должны были брать? Кто вас послал?
Ротмистр взглянул на меня и усмехнулся — не скажет. Секретно. Ладно, с другой стороны зайдем…
— Ты знаешь о том, что и я, и тот человек, которого вы задержали и которого сейчас убили — действительный статский советник Кузнецов, — выполняли задание особой важности? За то, что вы сорвали наше задание, — вплоть до высшей меры светит. Соображаешь?
Ротмистр снова ничего не сказал, но по глазам вижу — проняло. Теперь главное.
— Куда вы должны были нас отвезти?
— В основное здание министерства. В Санайех, знаете, где это?
— Бывал. Совсем недавно побывал. Кто там?
— Не знаю. Начальство приехало, видел.
— Ну, вот и поехали туда. Вместе. Поднимайся.
Ротмистр поднялся на ноги — и тут всю стоянку высветило мертвенно-белым, пронзительным светом. Я ошеломленно поднял голову — и увидел, как в вечернем небе медленно, поразительно медленно разбухала ослепительно-яркая сверхновая звезда, высвечивая беспощадными лучами нависшие над городом черные тучи.
Такое я видел только один раз — в засекреченном учебном фильме, который показывали нам на втором курсе нахимовского. Это был фильм о проводимых нашей армией испытаниях — такого рода испытания в воздушной среде не проводились уже лет тридцать, но Учебный фильм остался.
Ядерный взрыв…
День сменялся ночью, а ночь — новым днем, но здесь, на глубине сто тридцать метров под землей, под многотонными пластами камня и бетона не было места ни ночи, ни дню. День и ночь обозначались интенсивностью свечения ламп — «днем» они светили ярче, «ночью» — тусклее. Просто для того, чтобы обитатели этого подземного города не потеряли связь с реальностью, с временем и пространством, не сошли с ума. Многим здесь действительно было очень тяжело находиться психологически, особенно новичкам. Казалось, не стальные колонны, не многометровые стены из преднапряженного армированного бетона, а человеческие плечи находившихся здесь людей держали на себе находившуюся над ними многометровую каменно-бетонную твердь.
А те, кто уже привык к многосуточным дежурствам здесь, находили это место очень даже неплохим. Небольшие, но уютные комнаты на одного, где можно отдохнуть от смены и поспать, пятиразовое бесплатное питание — кормили «от пуза», чистейший кондиционированный, обогащенный ионами воздух, бильярдная, небольшой тир с лазерными имитаторами стрельбы, кинотеатр на пятьдесят человек. Просто комнаты психологической разгрузки, где можно полежать, послушать музыку, выпить кислородный коктейль. Единственное, что напрягало здесь бывалых, опытных людей, — это ответственность. Напряжение было разлито в кондиционированном и отфильтрованном воздухе, а ответственность за принимаемые здесь решения буквально давила, давила почище той самой пресловутой толщи над головой. Это было одно из двух мест такого уровня защиты на Земле — вторым был «Хрустальный дворец» — центр НОРАД [140]в Скалистых горах — где в любой момент могло быть принято решение о жизни и смерти всего человечества.
