Сноу казалось, что тот стакан, из которого он вечером пил виски, разбит у него в голове и осколки сейчас ворочаются, причиняя нестерпимую боль.
— Отпусти меня! Отпусти, слышишь?! Иначе ни ты, ни твой шейх больше ничего от нас не получите…
Мехмет глухо заворчал, словно раздраженный пес, но разжал пальцы — и Сноу съехал вниз по стене…
Что происходит???!!!
Он попытался встать — неуклюже, со стоном. Рука шарила по полу, ища опоры. Внезапно его пронзила резкая боль — осколки зеркала в изобилии валялись на полу и на один из них он напоролся рукой…
— Закрой дверь! И включи свет…
Мехмет что-то бормоча по-арабски, повиновался…
Свет вспыхнул, больно резанул по глазам. Сноу взглянул на свою руку — и застонал от боли. Осколок резанул поперек ладони и алые капли падали на пол, впитываясь дорогим ковром…
— Пошли. Иди за мной…
Мехмет, как и любой араб, подсознательно считал белого человека, британца более сильным и умным. Это было заложено с давних времен — еще крестоносцами, а потом и веками британского владычества. Сейчас перед ним был белый человек и он должен был ему повиноваться. Тем более, что Шейх не приказывал его бить, он приказывал просто разобраться и понять — что же делать дальше…
Сноу зашел в гостиницу, страдальчески посмотрел на след из алых капель, тянущийся за ним. Оглядевшись, нашел чистую ткань, перетянул рану. Надо ехать в посольство, там был британский доктор. Но это потом — а сейчас надо было выяснить, что происходило. Если полиция действительно идет по следу — то его порезанная рука — самая мелкая неприятность из возможных…
— Рассказывай. И все в подробностях.
— Ночью приехал Муса, на своей машине. Привез оружие и взрывчатку, как мы и договаривались — для того, чтобы спрятать его в тайнике и выдать братьям. Я был с шейхом и не знаю что там произошло — но, похоже, снайпер открыл огонь как только братья начали разгружать машину. Убило Мусу, Абдуррашида и Мустафу. И еще двоих местных — один начал стрелять в ответ — может, увидел снайпера, может еще что. Один из братьев сел за руль машины, чтобы отогнать ее от медресе — а мы решили уходить. Под землей. Когда мы сели в машину и поехали, нас обстреляли еще раз, осколками стекла ранило Шейха. Потом они гнались за нами…
— Он стрелял точно?
— Ни одного раненого.
— А почему вы решили, что это русские?
— А кто же еще это мог быть?
Сноу лихорадочно соображал. Ситуация была чрезвычайной, решения надо было принимать уже сейчас. Утром могло быть поздно. Самое главное — нельзя воевать с врагом, не зная его, и поэтому сейчас как раз — самое время проверить информацию Мадлен. Если князь Воронцов опять "вне зоны доступа" — то ситуация во многом прояснялась.
А если его телефон или телефон Мадлен или и тот и другой находятся под контролем русской контрразведки — тогда он засветится сам и засветит агента. Хотя… что такого в том, чтобы попросить позвонить кому-то по телефону, пусть и посреди ночи…
Решившись, Сноу схватил телефон — порезанной рукой — сморщился от боли, перехватил телефон в другую руку, начал неуклюже набирать номер…
— Мадлен… — у Сноу не было ни времени, ни желания объяснять почему он звонит в такое время — срочно позвони своему новому другу и спроси что-нибудь. Быстро, я сказал!!! И мне перезвони…
Звонка пришлось ждать долго, минут пять. Выслушав ответ, Сноу с каменным лицом положил трубку. Кое-что становилось ясным. Не все еще потеряно, не все…
— Где сейчас шейх?
— В Белвью — Мехмет назвал северный пригород Бейрута. Сноу отметил, что точное его местонахождение Мехмет не назвал…
— Пусть остается там на два дня, заляжет на дно. Нам надо кое-что проверить. Выйдешь на меня через два дня. Только не приходи сюда!
— Ты знаешь, кто стрелял? Что сказать шейху?
— Что это наше дело, и мы с ним разберемся. Наши договоренности остаются в силе. Но если он совершит ошибку — помочь мы уже не сможем…
Удара об воду я ждал — и подготовился, изо все сил уперся руками в приборную панель. Когда нос машины погрузился в воду, грязная вода хлынула в салон, я понял — вот теперь пора…
