За шторой раздался тихий, невнятный звук, похожий на скептическое хмыканье
— Он прошел специальную подготовку?
— Да и очень серьезную. Мы считаем, что он состоит или состоял в отряде специального назначения ВМФ.
— Хорошо. Адрес доставки?
— На носителе…
За шторкой наступила тишина, Сноу ждал еще вопросов — но их не последовало. Только через пять минут он сообразил, что находится в примерочной довольно долго и это может вызвать подозрения. Из примерочной он вышел и, естественно купил обе вещи — чтобы приказчику этой лавки он запомнился только как хороший покупатель и никак иначе…
Тяжелее всего было ожидание. Даже если ты участвуешь в боевой операции — это не так тяжело. У тебя есть боевой приказ, есть оружие, есть товарищи — но самое главное, ты можешь действовать. Пока ты действуешь — ты жив. А вот когда сидишь в четырех стенах и тупо ждешь, притом что твой друг возможно уже погиб — вот это самое хреновое…
До «Колчака» мы доплыли — едва не утонули, но доплыли. Хорошо, что на палубе нас не приняли за подводных диверсантов. Когда корабль стоит на одном месте — полагается проводить комплекс противодиверсионных мероприятий, а именно: на палубе устанавливает круглосуточное дежурство и каждые полчаса часовой кидает в воду несколько гранат — для поражения возможных боевых пловцов. Что с находящимся в воде человеком делает подводный взрыв — лучше даже не знать. Это если в воде нет собственных боевых пловцов — тогда гранаты, конечно, не кидают. Если есть основания полагать, что корабль может подвергнуться атаке диверсантов — тогда проводится усиленный комплекс мероприятий: гранаты кидают каждые десять минут.
Нашему появлению, конечно же, удивились — но не полоснули с борта очередью, и на том спасибо. Спустили шлюпку, подобрали нас из воды, переправили на борт. В лазарете ничего особого не нашли — ушибы, порезы, осложненные долгим пребыванием в морской воде. Наложили повязки, сделали по паре уколов в… пятую точку и отправили восвояси…
В любом другом случае нам предстояло бы объяснение с командиром корабля, которому мы формально подчинялись — но не в этом. Буквально через два часа на палубу сел вертолет, с вертолетом прилетел Иван Иванович. Нас с Али расселили по разным каютам, потом я узнал что Али с Иваном Ивановичем вылетели в город, зачем — глупо было даже спрашивать. Сейчас был не мой ход — поэтому я просто отсиживался в каюте и ждал…
Компанию мне составлял штабс-капитан Изварин — единственный, помимо капитана, кто был допущен ко мне на корабле. Никаких вопросов он мне не задавал, понимал, что у каждого своя служба и свой приказ. Приходил он ко мне каждый вечер с черно-белой, клетчатой доской и мы по два — три часа играли в шахматы…
События закрутились только сегодня — на палубу снова сел вертолет. Вертолеты садились на палубу часто, между кораблем и городом они летали почти каждый час. Поэтому, к шуму лопастей — сильному ибо каюта моя находилась прямо под палубой — я просто привык и уже не обращал внимания. Но в этот раз как будто кто-то подсказал мне на ухо — начинается. И точно — через пару минут подтянутый вестовой передал мне вызов в капитанскую каюту…
Как я и предполагал — капитана в капитанской каюте, конечно же не было. За письменным столом капитана вальяжно уселся Иван Иванович — сегодня я впервые видел его не в деловом костюме, а в легких белых брюках и белой рубашке с коротким рукавом. В стороне, на стуле примостился еще один человек. Среднего роста, средних лет — совершенно незаметный, и ничем не примечательный. Легкий, светло-серый костюм, очки без оправы, «чеховские» усы и бородка — в целом он походил на преуспевающего сельского врача — и совершенно не вписывался в пространство капитанской каюты на «Цесаревиче». В руках у незнакомца был черный, кожаный, похожий на докторский саквояж…
— Старший лейтенант флота, князь Александр Воронцов… — представил меня Иван Иванович
