Еще большая проблема была с грузовыми платформами — нужно было включить в состав платформы для тяжелой техники, причем закрытые. Такого количества специализированного состава на терминале просто не было, о чем начальник терминала и не преминул сообщить сидевшим в его кабинете офицерам. Немного посовещавшись, приняли компромиссное решение — взять столько платформ, сколько есть, а остальную технику — погрузить на обычные автовозы и закрыть их съемными панелями. Такой подвижной состав имелся на станции во множестве — ибо империя получала большое количество автомобилей из Германии, а внедорожниками собственного производства торговала по всему миру. Перевозка автомобилей по стратегической железной дороге по цене была хоть и выше морской, но по скорости доставки — превосходила чуть ли не на порядок. Все купцы — и русские, и германские, и японские — считать умели хорошо и омертвлять деньги в товаре, плывущем морем со скоростью беременной черепахи совсем не хотели. Начальник терминала позвонил на горку, отдал приказ — и работяги, матерясь последними словами, начали подгонять громадные зарешеченные платформы к уже готовым пассажирским вагонам. Последними к составам подогнали обычные крытые грузовые платформы — самые распространенные на дороге, их всегда было в достатке…
Формирование составов — а срочно сформировать большой железнодорожный состав не так то просто, особенно если для его формирования надо расформировывать другие не так то просто, не верите, проверьте — удалось завершить только к вечеру. Несколько спаренных электровозов — пол кабины электровоза находился на уровне пяти метров над землей, подтащили сформированные составы к пунктам загрузки — они здесь представляли собой настоящие произведения искусства, грузить можно было одновременно на три уровня, причем почти без вмешательства человека — и замерли. На время — до особого распоряжения…
Никто и не знал — что дата погрузки будет зависеть от… облачности на небе. При низко висящей облачности бессильными оказывались и американские и британские системы спутникового слежения. В этот раз погода играла на стороне русских — весь день над Москвой и областью висела низкая, серая, мрачная пелена, порой прорывающаяся мелким, моросным дождем. Именно то, что нужно…
Ровно в двенадцать ноль-ноль офицер, дежуривший на четвертых воротах вместе с гражданской охраной, внезапно встал со стула, подошел к окну, вгляделся в непроницаемый сумрак. Не видно ни зги — как раз про такую погоду. В самый раз. Прослушав то, что ему говорят через наушник — наушник был самой последней модели, полупрозрачный, скрытого ношения, вставляемый прямо в ухо, офицер наклонился к висевшей на плече рации, коротко ответил «есть», повернулся к охранникам…
— Открывайте ворота…
— Не имеем права! — мордатый отставник, старший охранного наряда поправил на плече ремень штурмкарабина — согласно уставу караульной службы…
— Ты мне еще будешь за устав рассказывать, салага… — недобро усмехнулся офицер — открывай! Если нет — звони на терминал, только не факт, что ты после этого тут работать останешься…
Еще через несколько минут на фоне обычных ночных звуков начал нарастать один, заглушающий все остальные — к терминалу шла колонна. Впереди, не зажигая фар, шли несколько колесных боевых машин поддержки, за ними в плотном строю, всего с трехметровой дистанцией между машинами, в несколько рядов шли легкие колесные боевые машины — те же «Егеря» — но какие-то с легким бронированием какие-то открытые с дугами безопасности — и все с вооружением. Самым разнообразным — крупнокалиберные пулеметы, автоматические станковые гранатометы, безоткатные оружия, автоматические минометы. Пока все оружие было либо опломбировано во избежание неприятностей либо и вовсе — снято.
— Это что… Война что ли начинается?
— Пока нет… — задумчиво промолвил офицер — пока…
Как и всегда в армии на погрузку заходили быстро, шумно, часто бестолково. Офицеры быстро строили своих солдат повзводно и поротно, построив — получали номер вагона и в порядке очереди заводили личный состав на погрузку в вагоны. Кому-то не повезло — их запрягли загонять в автовозы машины, крепить их там и перегружать прибывшие вместе с колонной ящики с боеприпасами и снаряжением в грузовые вагоны. Работа спорилась, вагоны грузились, техника занимала положенные ей на платформах места, приглушенный шум и крики офицеров, частенько матерные сливались в один сплошной, давящий на уши гул.
Чуть в стороне от места погрузки остановился внедорожник, шедший последним. Из него вышли двое офицеров — один высокий и худой, с погонами полковника, второй полная его противоположность — невысокий, но крепкий, почти квадратный. Оба они синхронно достали сигареты, полковник чиркнул зажигалкой. Немного помолчали, затягиваясь крепким, сладковатым дымком.
— Хреново…
— Что хреново? — не понял майор — нормально выдвинулись, я по часам засекал. Норматив перекрыт.
— Да я не об этом — досадливо проговорил полковник — всё это хреново. Ночь, поезд… Какая то подлянка затевается, чувствую.
