И теперь эта Казань. Конгресс-центр, соревнования чтецов Корана. Совсем новая, не укладывающаяся в картину информация.
Стоп, стоп, стоп.
Опять не складывается. Даже первоначальная картинка.
С чего это убитые лидеры аль-Каиды станут религиозными авторитетами? Мулла Джималь? Так его уже прославили, люди плюются при упоминании его имени. С чего бы обычному, законопослушному, исповедующему ислам гражданину выходить на улицу по поводу расправы над террористами, терроризирующими весь регион. Если он и выйдет — так только для того, чтобы воздать хвалу властям, избавившим город от постоянного страха, а как избавившим — неважно! Главное что избавившим. Да, выйдет на улицу процентов десять населения — те, кто всегда поддерживал и сепаратистов. Хватит ли этого? Нет!
А с чего британцы вдруг направят свои войска, решатся на прямую поддержку мятежников, ведь сил у них явно меньше, даже сравнивать глупо.
Не сходится.
Значит, либо есть что-то еще, что-то, чего он не знает. Либо вся конструкция заговора, которую он придумал, не имеет ничего общего с действительностью и заговор кроется совсем в другом месте, например — в той же Казани. Возможно, Бейрут и то, что в нем происходит — это всего лишь маневр, отвлекающий от истинного направления удара.
А решение принимать надо. Сейчас. Цакая чувствовал, не понимал, а именно чувствовал — хотя и говорил что чувства не основание для принятия решений а все равно чувствовал — что решение надо принимать сейчас.
И он его принял.
— Готовьте самолет, Павел Порфирьевич. Возьмите аналитиков и силовую группу человек сорок Вылет сегодня ночью, направление — Бейрут. Также — передайте в Казань, пусть усилят режим безопасности на этих соревнованиях чтецов Корана и вообще в городе. Максимально усилят, насколько возможно. Если нужно — пусть собачатся с Духовным управлением, пусть вводят "Огненную завесу", своим решением, я потом санкционирую задним числом. И передайте в Бейрут срочной телефонограммой за моей подписью — найти и задержать Кузнецова и Воронцова до выяснения.
— За ночь я персонал не соберу — сказал Ковалев — дежурная группа есть, а аналитиков удастся собрать только с утра. Раньше утра не получится, Каха Несторович.
— Тогда с утра. Но самое главное — задержать Кузнецова и Воронцова. Любой ценой!
Многоопытный товарищ министра внутренних дел на сей раз ошибся. Пытаясь выстроить логическую цепь из тех фактов, что были в его распоряжении, он априори предполагал, что все факты взаимосвязаны между собой. Именно поэтому, он предположил, что Кузнецов и Воронцов, либо один из них, либо оба сразу, вольно или невольно работают на британскую разведку. В то, что реализуемая в Бейруте операция действительно является предложением князя Воронцова, он не поверил, слишком много фактов было против этого. Поэтому товарищ министра и предположил, что провокация будет, прежде всего, в Бейруте, а не в Казани. Это и была та самая ошибка, которая привела к тяжелейшим последствиям…
То, что Юлии нет, я понял не сразу. Надо было обыскать тех, кого я застрелил в коридоре. Трое, все трое по виду арабы. У одного какая то тяжелая, похожая на кистень цепь, у одного — дешевый американский револьвер, у третьего — резинострел, который продается по паспорту, с шестнадцати лет. Естественно ни у одного нет документов, в кармане — какая то мелочь.
В дверь постучали, я машинально положил руку на рукоять пистолета.
— Можно войти, князь? — послышалось за дверью
Знакомый голос.
— Извольте! — крикнул в ответ я
Блин, как на светском приеме.
Иван Иванович осторожно открыл дверь, вошел. Хмыкнул, глядя на распростертые под ногами тела и намокший от крови ковер.
— Хоть одного, наверное, можно было живым?
— Нельзя! — отрезал я — они вошли втроем, света не было, какое у них оружие я не видел. В этих условиях любое промедление может скверно кончиться. Или я или они — тут третьего не дано. Да и учили меня стрелять так, что сразу — и наповал.
— Хорошо учат в морских училищах… — с какой-то иронией заметил Кузнецов.
— Жаловаться не приходится.
— А где ваша дама? Вы с ней объяснились?
Объяснился…
— Я хочу, чтобы она покинула страну — твердо сказал я — опасности она мне представляет, крови на ней нет.
— Вы много хотите, господин Воронцов. На ней висит обвинение в шпионаже.
— Труднодоказуемое.
А где в самом деле она…
— Юлия!
Ответа не было.
Я прошел к двери в ванную, постучал.
Дверь была заперта.
Замок поддался с первого же удара, хотя коридор был узким, но ударил как надо — замок вылетел с хрустом, дверь ушла внутрь…
Кровь на белом кафеле казалась иссиня-черной…
— Дура! Сука, дура проклятая!
Я плохо помню те мгновения. Описать их и вовсе невозможно. Первое что я сделал — с размаха хлестанул ее по щеке, просто чтобы она открыла глаза. Голова бессильно дернулась.
Дура…
