Машина должна где то стоять. Причем не просто на улице стоять — надо учитывать возможность оцепления, повального обыска — она должна стоять где-то там, где она может стоять годами! А это может быть только стоянка! Подземная автостоянка, еще желательно и выходящая куда-нибудь на другую улицу.
— Здесь есть автостоянка? Подземная?
— Есть, конечно. Вон там пройти — и на соседней улице.
— Куда она выходит?
— Немного проехал — и на Маазру выходишь…
Маазра! Улица через весь город, даже не улица, а скоростное шоссе.
— Я пошел — я сунулся в машину, достал снайперскую винтовку, повесил себе за спину. На плечо повесил Штайр. Один магазин всего, тридцать патронов — ну и то хлеб.
Вертолеты уже висели в небе, по тросам на землю скользили десантники….
— Стойте здесь, эфенди! Я проверю.
Облава оказалась неожиданной — об обычной облаве их бы предупредили сразу как только департамент жандармерии додумался бы до такого. Но факт оставался фактом — их предупредили только тогда, когда боевые вертолеты уже зависли над кварталом. Стало понятно, что надо уходить. И как можно быстрее…
Эвакуация была отработана до мелочей, боевиков из аль-Каиды и Исламского джихада консультировали лучшие специалисты из британской разведки и двадцать второго полка особого назначения. В любом подземном убежище, котором изобиловал Бейрут еще со времени сопротивления, был как минимум один тайный выход. Был он и здесь, в убежище под лавкой старьевщика Али — извилистый подземный ход вел в соседний переулок аль-Шарб. Там, на трехэтажной подземной стоянке, закрытый пледом стоял самый настоящий полицейский автомобиль «Рено» — и его стоянка всегда оплачивалась на год вперед. В нем были документы, позволяющие в случае необходимости выскочить из кольца.
Сейчас начальник охраны Пророка по кличке "Абу Интикваб",
Начальник охраны осторожно отодвинул в сторону панель с фальшивым электрооборудованием, прислушался. Одной из проблем было то, что в этой проклятой двери нельзя было сделать глазок — распределительных Шитов с глазком в двери не бывает. Если их предали — то с той стороны их ждут полицейские и жандармы, а на дверь направлено не меньше десятка стволом. Что же, будь что будет, Аллах велик — с этой мыслью Абу Интикваб осторожно толкнул дверь с черепом и костями…
Но за ней никого не было. Ни жандармов, ни полицейских, ни автоматов, ни криков "стоять!". Только тусклый свет ночного, дежурного освещения, ровные ряды машин, в таком освещении кажущихся все как один черным…
— Чисто! — обернувшись, сказал он.
Рено завелся "с полтычка" — специально отряженный для этого дела человек каждый месяц проверял состояние машины и делал короткую поездку на ней. Он не знал, для чего здесь стоит эта машина, просто получал неплохие деньги и делал то, за что ему было уплачено. Сейчас все эти вложения — можете себе представить, как дорого делать все эти лазы в каменистой почве побережья, да еще тайно — все эти вложения окупились сторицей…
Абу Интикваб приготовил пистолет с глушителем — на всякий случай. Там, наверху, на выезде, в будке перед шлагбаумом сидел один дежурный охранник. Его стоило убить — никто не должен был видеть машину. Пока во всем разберутся, пока найдут подземный ход — они уже будут за городом….
Машина выехала на крутую, ведущую вверх спираль. Паркинг был большой — пять этажей вверх и три — вниз, под землю. Машины перемещались с этажа на этаж по крутой, отлитой из бетона спирали, где могли разъехаться, хоть и с трудом две машины…
Минус третий этаж. Минус второй этаж, Минус первый…
Аллах всемогущий!!!
Ночного охранника в освещенной будке — прекрасная цель, как в тире — на месте не было. А вместо него там стоял человек, целящийся в машину из какого-то уродливого, странно выглядящего оружия. Абу Интикваб осознал что происходит, но не успел даже крикнуть — свинцовая плеть стегнула по машине…
Отложив в сторону разряженный автомат, я подошел к расстрелянной машине. Исхлестанный пулями Рено по инерции врезался бампером в шлагбаум, но пробить его не смог. Все стекла были разбиты пулями, лобового стекла не было вообще. Преодолевая отвращение, открыл заднюю дверь, сунулся в салон, повернул к себе прибитого пулями к сидению высокого, одетого в длинную белую галабию человека. Запомнил его лицо, затем проверил остальных, тех, что сидели впереди. И у того и у другого было оружие.
