Резидент британской разведки, сэр Тимоти Карвер, тяжелым взглядом проводил «БМВ», который, неуверенно тронувшись с места, встроился в поток машин на шоссе, едва не вызвав автомобильную аварию. Необходимость работать с алкоголиком и возомнившим невесть что о себе придурком Сноу вызывала у сэра Тимоти стойкое, выворачивающее наизнанку отвращение – но для задуманного ими нужен был именно такой человек. Молодой, глупый подонок с максимумом самомнения и сомнительным профессионализмом. Успокаивало только то, что скоро этого ублюдка не будет в живых…
Сэр Тимоти достал из кармана прибор, похожий на сотовый телефон – он и был сотовым телефоном, но не только, – нажал одну из кнопок. На экране тревожно замигал красный огонек. Сэр Тимоти улыбнулся…
Как он и предполагал – разговор русские записали. Каким образом – он не знал и не хотел знать. Может, этот придурок Сноу на себе микрофон притащил, неважно. Самое главное – очередная порция дезинформации ушла по назначению…
Карвер сбросил режим сканирования, набрал обычный телефонный номер, поднес аппарат к уху. Дождался ответа…
– Это библиотека?
– Извините, сэр, вы ошиблись номером, – ответил женский голос.
Карвер отключил аппарат. Очередной этап операции завершен, только что об этом он сообщил в Лондон. Пока все шло нормально, даже более чем – и вожделенная должность в Лондоне была все ближе. Но сэр Тимоти не питал никаких иллюзий в отношении своих работодателей: один провал – и идущий по пятам убийца ликвидирует его, как только что ликвидировали отделение «А». Права на ошибку в этой игре ни у кого не было.
На въезде в город Сноу остановился у придорожной лавки, выгребая последние деньги из кармана, купил бутылку «Боржоми» – напитка, словно Богом созданного для того, чтобы лечить похмелье[121]. Прямо тут же, только выйдя из лавки, пальцами сковырнул пробку и жадно, в один глоток выпил. Сразу полегчало, в голове будто мокрая губка прошлась, стирая с измученного мозга похмельную накипь. Еще подташнивало, но Джон Сноу уже чувствовал себя готовым к новым свершениям…
Съехав на обочину, он облокотился об руль и задумался. До шестнадцати ноль-ноль он должен был сам найти себе силовое прикрытие, но это-то как раз большой проблемы не представляло. Проблему представляло другое – он лихорадочно пытался выстроить схему разговора с Мадлен – и отчетливо понимал, что на прямое предательство Воронцова она не пойдет и сознательно в ловушку его не заманит…
Возможные варианты давления были разные. Самый примитивный – это силовой. Взять с собой какого-нибудь ублюдка, не обделенного силой, но обделенного мозгами – да хотя бы того же Мехмета, прийти к Мадлен на квартиру, силой заставить позвонить Воронцову – и устроить засаду на квартире. В мусульманских кварталах за несколько минут – если знаешь, к кому обратиться – найдется не один десяток человек, готовых на самую грязную работу. Если будет поначалу отказываться – избить, изнасиловать, пригрозить сжечь лицо кислотой или порезать бритвой – сломать женщину не проблема. Но проблемы могут быть потом…
Будет ли Мадлен способна говорить по телефону – после того, что с ней сделают – так, чтобы Воронцов не заподозрил неладное? А если они уже договорились о каком-то условном слове, внешне невинном, но означающем сигнал тревоги? Кое-кто уже недооценил Воронцова – и лежал теперь в морге, изрешеченный пулями. А ведь если Воронцов заподозрит неладное – скорее всего он придет не один. В лучшем случае с полицейскими или контрразведчиками – тогда по совокупности не миновать виселицы. В худшем – приведет своих друзей из спецназа военно-морского флота и возьмет квартиру штурмом. Тогда виселица будет казаться избавлением…
Силовой вариант отпадает…
