Последний из оставшихся в живых скорохватов сидел прямо на капоте одной из стоящих на стоянке машин и курил, жадно втягивая дым. По виду он был целехонек, что было очень странно и требовало разбора. Не ставя автомат на предохранитель, я подошел к нему.
– Представься.
– Ротмистр Голощеков, – выдохнул он вместе с очередным клубом дыма, – удостоверение показать? Кстати – сдайте оружие, вы, между прочим, задержаны.
Неуловимым движением – одна из училищных подлянок – я выбил у него из рук сигарету.
– Встать!!!
Неожиданность, помноженная на вбитое в подкорку требование подчиняться командам, сыграла свою роль – Голощеков еще и не успел осознать, что делает, а уже вскочил, вытянулся во фрунт. Хорошо. Это еще одна проверка кстати – если он ряженый, то на стандартную уставную команду он бы так не отреагировал.
– Вольно, ротмистр, садитесь, – опередил я его.
– Неплохо… – скривился он, – что дальше?
– Дальше, – я протянул руку, – старший лейтенант флота Воронцов. Будем знакомы.
Ротмистр руку мою пожал – его рука была твердой, но влажной от пота. Нервничает.
– Теперь по делу. Вы знаете, кого вы должны были брать? Кто вас послал?
Ротмистр взглянул на меня и усмехнулся – не скажет. Секретно. Ладно, с другой стороны зайдем…
– Ты знаешь о том, что и я, и тот человек, которого вы задержали и которого сейчас убили – действительный статский советник Кузнецов, – выполняли задание особой важности? За то, что вы сорвали наше задание, – вплоть до высшей меры светит. Соображаешь?
Ротмистр снова ничего не сказал, но по глазам вижу – проняло. Теперь главное.
– Куда вы должны были нас отвезти?
– В основное здание министерства. В Санайех, знаете, где это?
– Бывал. Совсем недавно побывал. Кто там?
– Не знаю. Начальство приехало, видел.
– Ну, вот и поехали туда. Вместе. Поднимайся.
Ротмистр поднялся на ноги – и тут всю стоянку высветило мертвенно-белым, пронзительным светом. Я ошеломленно поднял голову – и увидел, как в вечернем небе медленно, поразительно медленно разбухала ослепительно-яркая сверхновая звезда, высвечивая беспощадными лучами нависшие над городом черные тучи.
Такое я видел только один раз – в засекреченном учебном фильме, который показывали нам на втором курсе нахимовского. Это был фильм о проводимых нашей армией испытаниях – такого рода испытания в воздушной среде не проводились уже лет тридцать, но учебный фильм остался.
Ядерный взрыв…
День сменялся ночью, а ночь – новым днем, но здесь, на глубине сто тридцать метров под землей, под многотонными пластами камня и бетона не было места ни ночи, ни дню. День и ночь обозначались интенсивностью свечения ламп – «днем» они светили ярче, «ночью» – тусклее. Просто для того, чтобы обитатели этого подземного города не потеряли связь с реальностью, с временем и пространством, не сошли с ума. Многим здесь действительно было очень тяжело находиться психологически, особенно новичкам. Казалось, не стальные колонны, не многометровые стены из преднапряженного армированного бетона, а человеческие плечи находившихся здесь людей держали на себе находившуюся над ними многометровую каменно-бетонную твердь.
А те, кто уже привык к многосуточным дежурствам здесь, находили это место очень даже неплохим. Небольшие, но уютные комнаты на одного, где можно отдохнуть от смены и поспать, пятиразовое бесплатное питание – кормили «от пуза», чистейший кондиционированный, обогащенный ионами воздух, бильярдная, небольшой тир с лазерными имитаторами стрельбы, кинотеатр на пятьдесят человек. Просто комнаты психологической разгрузки, где можно полежать, послушать музыку, выпить кислородный коктейль. Единственное, что напрягало здесь бывалых, опытных людей, – это ответственность. Напряжение было разлито в кондиционированном и отфильтрованном воздухе, а ответственность за принимаемые здесь решения буквально давила, давила почище той самой пресловутой толщи над головой. Это было одно из двух мест такого уровня защиты на Земле – вторым был «Хрустальный дворец» – центр НОРАД[140] в Скалистых горах – где в любой момент могло быть принято решение о жизни и смерти всего человечества.
