Через полтора часа на той же базе приземлился небольшой пятиместный полицейский вертолет, так называемый «Воробей». Пилот остался на месте, а двое офицеров в камуфляжной форме сноровисто извлекли из его чрева невысокого, полненького седого человека в дурацких, с синими стеклами очках и вежливо, но непреклонно повели к входу в здание, то самое, где в подвале был ведущий вниз лифт. Человек этот хоть и бурчал, но бурчал для вида – он состоял в «Комитете 1» больше десяти лет, получал за это солидную прибавку к своему профессорскому жалованью и, кроме того, его душу грел тот факт, что его включили в состав сверхсекретного правительственного консультативного органа, признав тем самым одним из лучших ученых страны по профильной тематике. Единственная проблема была в том, что сам факт участия в «Комитете 1» являлся государственной тайной, за его разглашение было предусмотрено суровое наказание – а так было бы приятно рассказать заносчивым коллегам… Но все равно, профессор Дольников с тех пор, как вступил в «Комитет 1», посматривал на своих университетских коллег свысока, мол, вы тут копошитесь, а мои заслуги даже государство признало, пусть и тайно.
Сейчас профессор был испуган. Обычно «Комитет 1» тайно собирался раз в месяц для оценки обстановки и выработки рекомендаций для правительства и армии. Неприметная машина заезжала за профессором, доставляла его в небольшой, обнесенный высокой оградой особняк на окраине города, туда же, куда и семь его коллег. Там они проводили несколько часов – знакомились с самыми последними данными, отвечали на вопросы военных, спорили и, наконец, вырабатывали рекомендации по поступившей информации, оформлявшиеся в виде секретного меморандума, рассылаемого по закрытому списку. Работа была, признаться, не слишком тяжелая, и в любом случае доплачиваемые за нее деньги более чем окупали все связанные с «Комитетом 1» неудобства.
Но сейчас все было по-другому. Был поздний вечер, и профессор задержался на своем факультете после работы вместе с одной из отстающих студенток третьего курса, чтобы обсудить без посторонних глаз… некоторые связанные с физикой вопросы. Обсудить вопросы не дали – запертая изнутри дверь вдруг открылась, вошли двое армейских офицеров – не те, которые обычно забирали его, а другие. Не говоря ни слова, просто представившись и назвав пароль, они бесцеремонно оторвали профессора от милой беседы и вывели во двор, где ждал не обычный неприметный седан, а громоздкий черный внедорожник.
– Что случилось? – решил наконец осведомиться профессор.
– Ничего хорошего, – лаконично ответил один из офицеров, представившийся как «капитан Беляков». А когда профессор полетал на идущем на бреющем вертолете, когда его высадили на какой-то площадке за городом и, наконец, когда после нескольких массивных дверей его посадили в пошедший вниз лифт, он и впрямь понял – ничего хорошего…
Внизу обстановка была хоть и приличная, но казенная – отделанные не деревом, а каким-то странным, похожим на пластик материалом стены, безликая, тоже из прочного пластика мебель, выкрашенные в зеленый цвет массивные стальные двери с кремальерами. Профессор с провожатыми пошли по длинному, извилистому коридору, там по пути их дважды остановили, проверили документы и обыскали – один раз сканером, другой раз руками. На втором посту офицеры оставили свое оружие – сложили в предложенные им номерные шкафчики и заперли на ключ. Третий и последний раз их обыскали в большом, просторном, наполненном людьми в форме кабинете. Наконец, после третьего обыска профессору указали на дверь, где его ждали. Нерешительно оглянувшись, профессор открыл дверь, ступил в помещение и… замер.
Во главе длинного, сделанного из полированного дуба стола сидел сам Государь. Еще несколько человек сидели по обе стороны стола; если бы профессор пригляделся – то узнал бы их. Но сейчас все его внимание было сосредоточено на крепком коренастом человеке в форме казачьей конвойной стражи без погон и знаков различия, сидевшем во главе стола.
– Проходите, Владимир Витольдович! – Государь указал остолбеневшему профессору на свободное место за столом, недалеко от себя. – Мы нуждаемся в вашем совете.
– Ваше…
– Присаживайтесь, Владимир Витольдович, – спокойно и дружелюбно повторил Государь, – сейчас не время для придворных расшаркиваний. Совсем не время.
Профессор огляделся – никого больше из Комитета не было – ни Баранкевича, ни Штольца, ни Казакова, никого…
– А где остальные?
– Остальных сейчас найдут и привезут. Времени нет, придется пока разбираться в ситуации вам в одиночку. Справитесь?
– М… постараюсь.
– Надо сделать, – твердо сказал Государь. – Время не стараться, время делать. Генрих Григорьевич, доложите.
Генрих Григорьевич Вольке, совсем обрусевший поволжский немец, генерал-лейтенант, начальник штаба РВСН и одновременно – мастер спорта международного класса по шахматам, не вставая начал докладывать.
