Майор от ВВС Павел Бульба, потомственный казак, чудом судьбы попавший на «Громовержец» и ставший «комендором», старшим огневой группы, пошевелился в кресле, пытаясь понять, все ли кости целы. Болело все – как будто его пропустили через бетономешалку, наполненную булыжниками, ремни врезались в тело. Самолет лежал на боку, освещения в отсеке не было, что-то искрило. Но была и хорошая новость – дымом не пахло. В таких случаях самое страшное, что может быть, – это пожар. На самолетах до трети от общего веса составляет топливо, и сгореть самолет может за десять минут дотла.
– Петро! – толкнул он своего соседа, тоже привязанного к креслу, – ты цел там? Что лежишь?
Петро – молоденький, но крепкий лейтенант, только что пришедший с училища, – зашевелился в кресле, открыл глаза, непонимающе посмотрел на командира.
– Что вылупился… – с напускной строгостью сказал Бульба, – отстегивайся и выбираться давай! Руки-ноги целы?
– Вроде…
– Не вроде, а так точно! Давай, выбирайся из кресла, выбирайся! Что сидишь?!
Ящики с НАЗ и – самое главное, с оружием – короткоствольными автоматами и складными ружьями для охоты на дичь – были вверху справа, майор Бульба еле добрался до них. Отстегнул ремни – и все это богатство, упакованное в свертки, полетело на него. Майор злобно выругался…
Нащупав рукоятку и повернув ее, майор Бульба ногами выбил аварийный люк и выбрался наружу. Огляделся. Самолет лежал на боку, даже плоскости не отлетели. Для такой ситуации – удачно приземлились. Из-за сплошной стены дыма аэропорт и ангары видно не было, боевиков тоже, но это ничего не значило – они могли появиться в любую минуту. Со стороны моря – а аэропорт стоял недалеко от побережья, было спокойно – боевики боялись огня флота и к морю старались не соваться…
– Петро! Заснул там? Твою мать! Вытаскивай все наружу, я к кабине. Давай, давай, шевелись, дохлая курица, чтоб тебя!
Придав крепким словом ускорение подчиненному, майор побежал к пилотской кабине. Выбить снаружи аварийный люк было невозможно, поэтому он, порезав руки, проник в кабину через разбитое остекление…
Прежде чем разбираться с пилотами, он сделал то, что сделал бы каждый разумный летчик в такой ситуации. Отключить питание от двигателей и вырубить напряжение в бортовой сети самолета. Только пожара и не хватало…
Разобравшись с первоочередными делами, майор Бульба принялся за летчиков. Одного прикосновения к командиру корабля оказалось достаточным, чтобы понять – все. Голова безвольно болталась, как сломанная, но еще не засохшая ветка. Даже подголовник не спас…
– Василич… – пробормотал Бульба. – Как же так-то…
Второй пилот и штурман были живы – и это несмотря на то, что штурман сидел в более опасном месте, чем первый пилот. Вот уж воистину – кому суждено…
– Господин майор… – Павел Бульба только сейчас осознал, что он теперь старший по званию и командир экипажа, только ему теперь придется вытаскивать остальных, – я ног не чувствую…
Тоже пацан совсем – недавно в полк пополнение пришло большое. «Вы будете сыты, пьяны, и обо всем позаботится король…» Вот – позаботились…
– Сиди, не двигайся. Сейчас будут наши.
– Наших не будет… – В глазах пацана была та самая страшная отрешенность, которая появляется у людей, которые поставили на себе крест. Которые уже внутренне мертвы, они отказались сражаться за жизнь, вцепляться в нее когтями и зубами – смерть прибирает таких как бы походя, в первую очередь…
– Ты что, охренел? Панику тут мне наводишь, пристрелю! – Майор Бульба знал, что единственный способ вывести человека из такого состояния – это психологический шок, а еще лучше разбить в кровь всю морду, чтобы проняло. Но ни того, ни другого сделать было нельзя…
– Извините, господин майор…
– Лежи здесь. Наши через пятнадцать минут будут. Бронежилет на тебе?
– Да, господин майор.
– Не снимай. Лежи тихо, и все нормально будет… Петро! Где ты, черт тебя задери!!!
Вместе с Петром вытащили из кабины второго пилота – тот хоть и хромал, и рука повреждена была, а оружие в руках держать мог. Потом и оружие из находившегося в кабине ящика с НАЗ вытащили – лишним не будет…
А террористы наконец-то очухались. Поняли, что за добыча пришла к ним в руки. Такие самолеты были сущим проклятьем еще с тех, старых времен – все повстанцы ненавидели их просто люто. И возможности поквитаться не упускали…
