Второй ход был хитрее – тут я уже рисковал жизнью. Переползя в другую комнату, я на мгновение показался из-за укрытия – и выстрелил снова. На сей раз, кто наблюдал за развалинами – тот должен был видеть. Не меня – движение… Серую тень, мелькнувшую в истерзанном доме напротив.
Есть!
Ответный выстрел – четкий удар пули о штукатурку. Он здесь, он никуда не ушел. Он меня ждет. Время третьего и последнего хода. Но сначала – пусть помаринуется, пусть – понервничает…
Выждав почти полчаса, я перебрался на третью и последнюю позицию. Вся хитрость состояла в том, что я находился как бы за спиной куклы – она лежала во второй от конца здания комнате, я занимал позицию – в третьей. Я мог стрелять в том же направлении, что и кукла. Надел на свою винтовку глушитель – теперь он мне понадобится.
Кто говорит, что куклы не умеют стрелять?
Спрятавшись за стеной, я нащупал кончик веревки и резко дернул – в комнате громыхнуло, штурмкарабин выстрелил. И вышел на позицию сам, целясь из своей винтовки в развалины напротив. Затаив дыхание, потянул за вторую веревку – с куклы поползла вниз маскировка, которой я ее накрыл. Третья веревка – кукла пошевелилась. Искореженное здание напротив медленно плыло в зеленом аквариуме ночного прицела…
Есть!
Словно искра – всего лишь бесформенное, чуть более светлое пятно – и искра. Пуля прошла через куклу, с отчетливым шлепком ударилась в стену, за которой я скрывался, – и я выстрелил в ответ, целясь по бесформенному серому пятну.
Трижды, раз за разом…
– Бобр, ответь Ворону. Я иду к тебе, не стреляй!
Ответа не было…
Обратный путь казался короче – может, потому что знаком. Крикнув перед зданием «Ворон», я нырнул внутрь…
Тело у самой стены, накрытое чем-то подручным, что нашли в этом здании. Проступающее бурое пятно на ткани, там, где по силуэту должна быть голова…
– Кто?
Никто не ответил. Огляделся…
В звуки боя вплетался новый звук, солидный и грозный – пока едва слышимый, но с каждой секундой нарастающий слитный рев вертолетных турбин…
Десантная группа, высаженная с вертолетов, ушла вперед, вертолетные пушки с сумасшедшим визгом вгрызались, крошили здания, где находились боевики, небо изрыгало огонь. Десантные вертолеты, опасаясь «стингеров», ушли, штурмовые работали с предельно малых, буквально прячась за остовами полуразрушенных зданий, принимая на себя шквальный огонь еще уцелевших террористов. Шло деблокирование здания МВД.
Осторожно, подсвечивая себе фонариком, я поднялся по лестнице – снайпер мог поставить растяжки для защиты своей позиции. На всякий случай я даже шерудил длинной, найденной у дома палкой впереди себя, прежде чем наступить. Мало ли…
Вот. То самое место. Комната, одна из стен которой, выходящая на улицу, вывалена взрывом. Бесформенное пятно маскировочной накидки в углу комнаты. Едва заметный, замотанный в маскировочную ленту толстый ствол мощной винтовки. Небольшая черная лужица крови на полу. Держа на изготовку пистолет, палкой откинул маскировку…
Темные вьющиеся волосы, тонкие черты лица. Камуфляж, не скрывающий, а скорее подчеркивающий линии фигуры. Золотое кольцо на тонких пальцах, рука, обнимающая пластиковое ложе винтовки…
Ее звали Сания Монтари. Совсем недавно она была преуспевающей хозяйкой модного косметического салона на набережной, а теперь стала снайпером, воином джихада. Судьба распорядилась так, что она погибла, как погибли в этот день и многие другие, вставшие на путь джихада – но с их смертью война не закончилась.
Война только начиналась…
– Барс-один, на связи Оборотень-два. Мы подбиты, самолет поврежден, держаться в воздухе не могу. Принял решение садиться на полосу старого аэропорта, прошу сообщить РВП, прием!
– Оборотень-два, на связи Барс-один! РВП двадцать минут, прием!
– Барс-один, я не продержусь в воздухе и десяти минут!
– Минимальный РВП двадцать минут, сократить не получится. Включите маяки и держитесь!
– Вас понял, Барс-один, конец связи…
Если бы командир корабля мог – он бы сейчас со всей силы врезал по штурвалу кулаком – до хруста в костях, до содранной, сочащейся кровью кожи. Как все это дерьмо некстати…
– Сколько мы продержимся?
– Минут десять, не больше. Мы теряем второй двигатель, видимо, разрушена система охлаждения. Я его на минимальную мощность включил – но долго он все равно не проработает…
– Сбрасываем топливо! – принял решение командир.
– Стоп, стоп… А если мы его сбросим на аэропорт? А потом – врежем?
