Однако нужно было подумать о предстоящем разговоре с Батаевым, если конечно, ему суждено было состояться. Допустим, встреча их состоится, сумеет ли она убедить его в том, что именно Шакер убийца его людей и направить его жажду мести и желание поквитаться за своих ребят на мага. Как она докажет, что их убил Шакер? А ведь Батаев обязательно потребует доказательств. Что у нее есть, кроме одних слов? Крузенштерна, что ли предъявлять? Хорошо если Казначей после того, как выслушает, не пристрелил ее сразу, приняв за спятившую. Доказательства. Эльф? Она внимательно оглядела его: он ничем не отличался от обычных людей. Указать на его странные уши? А Батаев скажет, что это обыкновенное уродство и чего доброго, отхватит их ножом, что бы парень с ними не мучился. Лена вздохнула: чем дальше, тем меньше ей нравилась собственная идея идти за помощью к Казначею. Все так непредсказуемо и вряд ли она повлияет на события, а вдруг они обернуться слишком неожиданным образом. Кто она и кто Батаев? Он раздавит ее как мошку и забудет о ее существовании в следующую же минуту. Ладно, она — но ведь рискует и Крузенштерн с его и без того нелегкой миссией? Не облегчит ли она своим поступком жизнь Шакеру? Надо сейчас же, не мешкая, позвонить Свете и дать отбой.
— Как бы худо не складывались дела, но Шакер не должен уйти с книгой, — вдруг, произнес эльф.
— А если они складываются хуже некуда? — невесело усмехнулась Лена.
— Что ты решила делать?
Лена постаралась доходчивее объяснить эльфу, с чем им придется столкнуться в ближайшее время.
— Нам предстоит визит к очень могущественному и опасному человеку и неизвестно чем он может завершиться для нас обоих.
— Думаешь, этот человек опаснее Шакера? — недоверчиво посмотрел на нее Крузенштерн.
— С той лишь разницей, что обходится без всякого колдовства. Поэтому очень прошу, что бы ни случилось — молчи.
— Я подумаю — отозвался эльф, глядя в сторону.
— Крузенштерн! — требовательно посмотрела на него Лена.
— Хорошо. Я буду молчать. Но лучше бы, я сам пошел к этому могущественному человеку и поговорил с ним, а ты дождалась бы меня, где нибудь в безопасном месте.
— Это даже не обсуждается.
Лицо эльфа приняло упрямое выражение, и похоже, опять назревала ссора. Неожиданно он сменил тему.
— И вы слушаете это? — презрительно поджал он губы. Лена не сразу сообразила, о чем идет речь, потому что уже приготовилась, было спорить и возражать ему. Она прислушалась, пытаясь понять о чем он говорит. Из музыкального центра, стоящего за прилавком кафе монотонно повторялся примитивный припев модного хита, имеющим в своем тексте минимум слов и три ноты. Эта модная песенка кроме раздражения и неловкости не вызывала больше никаких чувств.
— Кто не хочет, не слушает, — пожала плечами Лена. — Эта сгодиться для вокзала, но есть и другая музыка.
— Есть, — согласился эльф. — Вот послушай.
Он прикоснулся пальцем к ее виску, и она услышала негромкий, нежный напев, такой чистый и щемящий, что ей захотелось плакать. Все окружающие звуки перестали для нее существовать.
— Что это? — Лена подняла на Крузенштерна блестевшие от набежавших слез глаза. — Откуда?
— Это то, что я слышу вот здесь, — он прижал ладонь к груди. — Это началось с той поры, как мы покинули лес.
Музыка захватывала ее все больше, пока вдруг резко не оборвалась, вернув Лену к шуму вокзала и, слава богу, что вместо бьющего своим ритмом по нервам хита, звучала другая песня. Крузенштерн прислушался.
Лена и Крузенштерн посмотрели друг на друга и отвели глаза, подумав об одном и том же: они расстанутся и это произойдет не сегодня — завтра. Она не ожидала, что от одной мысли о расставании с ним испытает боль.
— Я отойду. Ладно? — тихо проговорила она.
Лене хотелось побыть одной, собраться с духом, обрести душевное равновесие и хоть какую-то уверенность в том, что она все делает правильно. Еще оставалось время, чтобы зайти в туалет, умыться и насколько это, возможно, почистить блузку и джинсы.
