Одежда ее чем-то напоминала монашескую – черная с небольшой белой отделкой у ворота.
– Я бы хотела умереть вместо нее, – спокойно сказала она. – Но так всегда, наверное, говорят.
– Не всегда. Только если очень кого-то любишь или если жизнь невыносима.
Ее темные глаза расширились. Она взглянула на него вопрошающе:
– Вы действительно Луэллин Нокс?
– Был. Сейчас я называю себя доктором Мюрреем Лоуэллином. Это избавляет от бесконечных соболезнований и чувства неловкости как меня, так и других.
– Я видела в газетах ваши фотографии, но вряд ли бы вас узнала.
– Да, верно. Многие меня теперь не узнают. В прессе мелькают уже другие лица. К тому же я, наверное, поубавился в размерах.
– Поубавились?
Луэллин улыбнулся:
– Не в физическом отношении, а в смысле значимости. – Он сделал паузу и продолжал: – Вы, очевидно, знаете, что я привез вам личные вещи вашей сестры. Ваш зять думает, что они будут для вас очень дороги. Они у меня в отеле. Может быть, вы пообедаете там со мной? Или, если хотите, я принесу их сюда?
– Я благодарна вам за то, что вы их привезли. Мне хотелось бы, чтобы вы рассказали все, что знаете о Ширли. Я ее так давно не видела. Почти три года. Все еще не могу поверить, что она умерла.
– Представляю, как вы себя чувствуете.
– Я очень хочу услышать все, что вы можете мне о ней рассказать. Только не надо слов утешения. Вы, я думаю, все еще верите в Бога. Ну а я – нет! Простите, если вам это кажется оскорбительным. Но так вы лучше поймете, что я испытываю. Если и есть на свете Бог, то он жесток и несправедлив.
– Потому что дал вашей сестре умереть?
– Не стоит вдаваться в дискуссию по этому поводу. И, пожалуйста, не говорите со мной о религии. Расскажите лучше о Ширли. Я так и не поняла, как произошло несчастье.
– Она переходила дорогу, ее сбил и переехал тяжелый грузовик. Она умерла сразу, не мучилась от боли.
– Так мне и Ричард писал. Но я подумала, может, он жалеет меня, что-то скрывает. Это на него похоже.
– Да, это верно. Но я ничего не скрываю. Это совершенная правда, что ваша сестра скончалась сразу и не страдала.
– Как это случилось?
– Все произошло поздно ночью. Ваша сестра сидела в открытом кафе и смотрела на гавань. Когда вышла из кафе, стала переходить улицу, не посмотрев по сторонам. Из-за угла выехал грузовик и сбил ее.
– Она была одна?
– Да.
– А как же Ричард? Почему его не было с ней? Все это так странно. Не понимаю, как он мог разрешить ей пойти ночью одной в кафе? Я думала, он будет заботиться о ней, беречь ее.
– Не вините его. Он ее обожал, всячески оберегал. Но в тот раз он не знал, что она ушла из дому.
Лицо Лауры смягчилось.
– Да, я несправедлива к нему. – Она сцепила руки. – Это так жестоко, бессмысленно! После всего, что Ширли пережила, ей досталось всего лишь три года счастья.
Луэллин ответил не сразу, только смотрел на нее.
– Простите, вы очень любили сестру?
– Больше всего на свете.
– И тем не менее три года ее не видели. Они много раз вас приглашали, но вы так и не приехали?
– Трудно было оставить работу, найти мне замену.
– Возможно, но все можно было уладить. Почему вы не захотели поехать?
– Я хотела, хотела!
– И все же нашлись причины, чтобы не поехать.
– Я же объяснила вам. Моя работа здесь…
– Вы так сильно любите свою работу?
– Люблю? Нет, – удивленно ответила она. – Но это важная работа, необходимая. Эти дети никому не были нужны. Я считаю… я занимаюсь полезным делом.
Ее серьезность показалась Луэллину несколько странной.
– Конечно, полезным, я не сомневаюсь.
– Здесь был полный развал. Мне пришлось вложить много труда, чтобы наладить работу.
– Вы, я вижу, отличный администратор. И характер у вас сильный. Вы умеете управлять людьми. Да, я уверен, вы делаете очень нужную и полезную работу. Она приносит вам радость?
– Радость? – Лаура посмотрела на него с недоумением.
– Чему вы так удивляетесь? Работа может быть и радостью, если вы их любите.
– Кого?
– Детей.
– Нет, не люблю… на самом деле не люблю… в том смысле, о котором вы говорите. Я бы хотела их любить. Но тогда…
– Вот тогда это было бы радостью, а не долгом. Вы это имели в виду? Но чувство долга у вас, видимо, в крови.
– Почему вы так решили?
– Потому что это у вас на лице написано. Только почему, интересно? – Он вдруг встал и нервно прошелся по комнате. – Чем вы занимались всю жизнь? Это так странно, непонятно – знать вас так хорошо и не знать о вас ничего. Не знаю, с чего начать.
Его смятение было столь очевидным, что Лаура лишь удивленно на него смотрела.
– Я, наверное, кажусь вам сумасшедшим. Вы ничего не понимаете, да и не можете понять. Я приехал в эту страну, чтобы встретиться с вами.
– Передать мне вещи Ширли?
Луэллин только нетерпеливо махнул рукой:
– Да, да, я и сам думал, что ради этого. Исполнить поручение Ричарда, потому что у него нет на это душевных сил. Я даже не подозревал, что это будете вы. – Он наклонился к ней через стол. – Послушайте, Лаура, вы все равно должны когда-нибудь об этом узнать, так пусть это произойдет сейчас.
