Прежде чем встать, Клаэс ещё долго сидит на кровати и измученно смотрит в пустоту перед собой. За стенами начинают шуметь и перекрикиваться соседи, где-то громко работает телевизор. Андер через силу поднимается лишь в тот момент, когда по квартире разносится пронзительный телефонный звонок. Сначала Клаэс хочет проигнорировать его, но на том конце оказывается кто-то ну очень настойчивый. Звонок верещит, не умолкая, голова и так готова расколоться на части, потому приходится предпринять крайние меры.
— Коля Андреев здесь больше не живёт, он умер, — как можно спокойнее с ходу сообщает он в трубку, не дожидаясь, пока его собеседник заговорит первым.
Никто не отвечает, слышно лишь тихое дыхание. Клаэс раздражённо хмурится.
— Что вы хотели?
И вдруг наступает прозрение. Андер обмирает, взглядом прослеживая тянущийся от телефона вдоль стены провод, и видит его собственноручно отключенный от сети штекер. А в трубке кто-то коротко и приглушённо хихикает, затем наступает тишина.
***
Оставаться дома и впредь стало невыносимо. Не покидало ощущение, что кто-то постоянно находится за спиной. Его нельзя было увидеть, но он точно был. Клаэс перестал чувствовать себя в безопасности даже в родных стенах, и единственным спасением от преследующего по пятам сумасшествия показался дом бабушки. К тому же там осталось несколько латинских словарей, которые могли бы значительно поспособствовать переводу загадочных записей. Много вещей он с собой не взял, потому что не намеревался надолго задерживаться в деревне, лишь суетливо собрал в рюкзак тетради, наполовину пустой пакетик крекеров и последнюю банку тушёнки.
Случай застал Клаэса врасплох. Как только он вышел из подъезда, то увидел Сергея, сидящего на лавочке. Приятно удивлённый доктор тут же встаёт на ноги, но шага на встречу к застывшему Клаэсу не делает.
— Здравствуй! Очень рад тебя видеть.
— Что вы тут делаете?
— Если честно, караулю тебя. Ты был дома всё это время?
— Да.
— Я несколько раз стучал.
— Я спал, наверное. Или был в ванной.
— Куда-то собираешься? – Осторожно уточняет Сергей, заметив рюкзак.
— В деревню.
— Надолго в отъезд?
— Не очень.
— Сегодня отправишься?
— Ага.
— Я как раз взял выходной, чтобы с тобой встретиться. Может, мне составить тебе компанию в поездке?
— Не стоит.
Сергей угнетенно вздыхает. По уклончивым ответам Клаэса несложно догадаться, что к беседе он не расположен. Незначительным утешением служит то, что сейчас Андреев хотя бы одет в чистое, умыт и причёсан.
— Ты исхудал. И выглядишь невыспавшимся. Тревожные сны покоя не дают?
Клаэс настораживается и смотрит теперь на доктора с таким подозрением, будто именно Василевский повинен во всех его бедах с головой.
— Учитывая всё случившееся – это нормально. Скоро станет легче, но и ты тоже должен приложить к этому усилия. Ты злишься на него, верно?
Клаэс догадывается, к чему клонит Василевский, и упрямо продолжает молчать. Сейчас Сергей пытается задеть его за больное, заговорив о брате, и тем самым развести на душевную беседу. Но если в подробностях поведать доброму доктору обо всём, что в данный момент беспокоит Клаэса – можно и его невольным пациентом стать.
— Это тоже нормально, — продолжает Сергей. — Люди эгоистичны по своей природе. Ты винишь Наума за то, что он не обсудил свои проблемы с тобой, прежде чем так поступить, и думаешь, что смог бы ему помочь. Но твоя обида — это тоже проявление эгоизма. Мы, к сожалению, не можем полностью контролировать тех, кого любим.
— Я понимаю, — Клаэс все свои силы прилагает к тому, чтобы оставаться вежливым, но получается плохо, и он выглядит раздражённым.
— А я понимаю, что лезу не в своё дело, но сейчас ты в очень опасном положении, которое продолжит усугубляться, если не дать волю эмоциям. Я переживаю за тебя, прежде всего, как твой друг. Помни об этом, хорошо? Ты всегда можешь обратиться ко мне.
— Спасибо. Просите, я тороплюсь. Надо идти.
— Да, конечно.
Даже оказавшись на улице среди бурного и шумного потока людей, Клаэс не мог расслабиться. Он диким взглядом озирался по сторонам и всё пытался высмотреть кого-то из-под нависших на лицо прядей волос и натянутого капюшона. На дне рюкзака что-то шевелилось, Клаэс не придавал этому значения. Он вообще постепенно утрачивал доверие к собственным ощущениям. Затем из крохотной щели в том месте, где молния была не до конца закрыта, высунулась белая крысиная мордочка. Хорошо узнаваемый среди своих бесчисленных собратьев альбинос шустро просочился на волю и вскарабкался на плечо своего хозяина. Клаэс не особенно удивился его появлению.
— Видишь серёжку? — Тихо, но очень серьёзно обращается он к крысе и указательным пальцем касается черепка в своём ухе. — Если ты погрызла тетрадки, то у неё скоро появится пара.
В поезде измученный Клаэс заснул. Он мог с успехом проспать свою остановку, если бы не его хвостатая спутница, которая по мере приближения к назначенному месту начала активно попискивать над самым ухом и, кажется, даже пару раз укусила.
