Цом оказался весьма талантливым, преданным и хорошо обучался. Он был ценным приобретением – пересилил свой страх перед палачом, прекрасно справился с первой задачей и помог сбежать нескольким пленникам. Разумеется, даже в благодарность за спасение культисты не пожелали сразу посвящать героя в свои тайны, не открыли ему свои места обитания, но заинтересовались персоной крестьянина и предложили на них работать.
Поскольку шпионы могли быть где угодно, Клейсу приходилось переговариваться со слугой в собственных покоях, благо Цом и без того был в них вхож. Пока юноша мыл полы, менял свечи и вместо Меоны перестилал постель, регент давал ему распоряжения, о чем можно рассказывать Культу Первых, чтобы это не навредило, но вызвало доверие с их стороны, о чем не стоит говорить и как грамотно разузнать информацию про врагов.
Однако возникла проблема. Сколь бы хорошим помощником и удобным шпионом ни был юноша, у него имелся существенный изъян – читать Цом не умел. Из-за этого могли возникнуть определенные неудобства, ведь в случае, если он сможет войти в доверие и стать для Культа Первых своим, никаких сведений из писем ему получить не удастся. Кроме того, при необходимости он не будет в силах отправить послание регенту.
И Клейс нашел себе новое занятие, чтобы отвлекаться от волнений, – обучение слуги. Оно продвигалось медленно. В покоях Его Высочества беспокоиться не приходилось, стража, что стояла у дверей, выбиралась лично лордом Форестом, но за пределами их наставник короля со слугой вели разговоры на нейтральные темы.
Сир Тордж регулярно отправлял воребов с посланиями, в которых не только отчитывался об успехах, но и делился слухами – простолюдинам скучно жилось, если они не могли пообсуждать правящую верхушку.
Излюбленных тем было две – личная жизнь Его Высочества и его предпочтения в постели и разнообразные истории о магии, проклятиях или наградах Богов, разумеется, все это связывали со стремительным взлетом третьего сына лорда Династии Форестов вверх. Быть может, подобное коснулось бы и короля, но мальчик был еще слишком мал и потому не удостаивался особого внимания.
Слухи, даже самые неприятные, не оскорбляли регента, а скорее забавляли. Они не могли причинить вреда, а огромный интерес к его персоне льстил.
Среди культистов, с которыми понемногу сближался Цом, также были популярны сплетни, и слугу постоянно просили рассказать, что являлось правдой, а что было исключительным вымыслом, не имеющим под собой ни единого доказательства.
– Мьелорд, мне не дозволено говорить этакое.
Цом каждый раз отнекивался и боялся оскорбить своего правителя.
– Ох, прекрати, Цом. Уверен, я слышал вещи и похуже.
Так начинался почти каждый их разговор, и почти каждый раз лорд Форест оказывался не прав – людские умы и то, до чего они могли додумываться, не уставали поражать его. В этот раз сплетен было немного, да и все они повторяли слова простолюдинов с других владений – о них поведал сир Тордж. Либо народ успевал разносить информацию, либо мыслили люди всюду похожим образом.
В день приема просителей, когда Клейс думал лишь о том, как поскорее разделаться с делами и размяться – от вынужденного сидячего образа жизни он уставал, – все планы порушил приход того, кого он ни в коем случае не думал когда-либо увидеть. Он не был знаком со всеми помощниками и советниками лордов родов, даже Великих, однако был наслышан о многих.
Какой-то бастард Малой Ветви уже почти успел выйти из зала, удовлетворившись ответом регента насчет принятия правления, просьбу о котором он подал как единственный оставшийся в живых представитель рода. Мужчина, что вошел, едва не столкнувшись в дверях с новоявленным лордом, был из тех, на кого не обращаешь внимание без необходимости. Его плечо было перевязано, он хромал, а на лице красовались свежие рубцы, что впоследствии, скорее всего, оставят после себя уродливые шрамы. Лицо мужчины было самым обычным, заурядным, незапоминающимся и в потоке людей, что приходили к регенту и юному Лжеаурону, удивительно стойко переносившему всю процедуру, забылось бы в первую очередь.
Человек не отличался ростом – ни высокий, ни приземистый, он не был объемным или сухим, но его потертые и наспех залатанные одеяния, вероятно перед самым отправлением в замок, были добротными, из хороших и дорогих материалов, что совершенно сбивало с толку.
Все встало на свои места, когда мужчина преклонил колено, чуть морщась, и представился:
– Ваше Величество. – Он склонил голову перед королем. – Ваше Высочество. – Клейс кивнул в ответ на жест уважения. – Мое имя Ниллс.
Скучающий лорд Форест тут же встрепенулся, выпрямился и начал разглядывать просителя с куда большим интересом, нежели ранее. О слуге лорда Экрога Редгласса Ниллсе ходили слухи. Мужчину мало кто видел, но многие слышали о нем. Имя встречалось в Ферстленде нередко, однако вероятность, что на аудиенцию пришел именно тот самый Ниллс, была велика. По крайней мере, если судить по тому, как выглядел проситель, переживший совсем недавно хорошую потасовку.
