По дороге к воротам сын башмачника старательно выпытал у охотников интересности. Паренек желал знать обо всем и про все: расспрашивал про орду, про побег из Долины, про недавнюю битву в каньоне. Гарри мало того, что без умолку сыпал вопросами, так еще успевал объяснять на ходу, где чей дом и зачем над дверями висят деревянные щитки с разнообразными, иногда даже резными, рисунками.
— Вон, где ножницы, Смиты живут, у которых Палач, — тыкал в вывеску Гарри. — Здоровенная псина. Да и все там здоровые. Барни, даром что младше меня, а уже ростом вымахал с нашего папку. Ну а батя его так и вовсе с тебя, — кивнул паренек на Валая. — Только шире. Ему кузнецом впору быть с такими ручищами, а не портным. Но нет — всей семьей шьют.
Пока родичи недоуменно разглядывали нарисованные на табличке ножницы, стараясь понять, что это за штука такая и как она связана с шитьем, мальчишка уже рассуждал о достоинствах булок у пекарей в доме напротив и о вредности здешней девчонки, что дразнит его дохляком. Новые, по большей части совершенно бесполезные, знания лезли в головы охотников, вытесняя оттуда загадочных «кузнеца» и «портного», а болтливый подросток в это время уже вновь возвращался к вопросам. Причем ширина интересов паренька просто поражала. Он желал знать и скольких черных уродов его новым знакомым лично довелось умертвить, и какого цвета шкура драконов, и растет ли за горами хурма? В общем, путь до ворот промелькнул незаметно, в сплошных разговорах.
Людей по дороге встречалось немного. Все или обедали, или работали, или еще по каким-то причинам отсутствовали на улице. Несколько раз троицу глазеющих по сторонам чужаков провожали любопытные взгляды прохожих, но заговорить с иноземцами никто не решался. В пригороде стояла обычная полуденная тишина, нарушаемая только голосами самих охотников и их провожатого да редким лаем собак.
Все изменилось, когда четверка путников выбралась на большую дорогу, упирающуюся в городские ворота. Здесь уже народу хватало. Пешие и конные, большие широкие телеги и маленькие ручные тележки, экипажи и тачки двигались как в Синар, так и в обратную сторону. У каменной арки прохода образовался настоящий затор. Стража сверяла грузы с бумагами, где нужно, взимая положенные пошлины. Пузатые повозки купцов заняли весь проезд, и толпа продиралась среди деревянных бортов, кто как может.
— Сейчас самый торг, — объяснил толчею паренек. — Держитесь за мной. С пеших мзды не берут — вход свободный.
Мальчишка смело полез вглубь людского потока — родичам пришлось нырять следом. Хоть народ и шел плотно, а пихаться друзьям не пришлось. Замечая одежды из шкур, северяне шарахались в стороны. Про гостей из-за гор ализийцы, конечно, слыхали, но вживую видали немногие. Да еще чтоб так близко. Страха вроде и не было, но опаска у местных присутствовала. Дикарей сторонились.
Не укрылось появление чужаков и от стражников. У ворот свою службу несли не дружинники Монков, а люди Советника. Не солдаты в прямом смысле слова, но близко к тому. Имперская служба охраны. В их ведении были: налоги, таможня, законность во всех проявлениях, контроль за порядком на улицах, тюрьмы и прочее.
Сейчас под началом у Жерарда в Синаре осталось всего-то две сотни служивых на весь регион. Смешно для баронства на чуть ли не в сто тысяч жителей. Но что тут поделаешь, если война началась? Охранники регулярам не ровня, да только среди ополченцев и таких «мастеров» не найти. Так что выбора не было — вместе с набранным Монками сбродом в Селину ушло и две трети подчиненных Советника.
Оттого-то на въезде в Синар и сгустилась толпа. Шестерым с такой прорвой народа управиться сложно. Люд течет, что река. У служивых забот — выше крыши. Не до пришлых южан им сейчас. Пробежались глазами, и все. Без оружия вроде — пусть топают. Не пускать дикарей за ворота никто не приказывал, да и некогда с ними возиться. Успеть бы купцов прошерстить до вечерней зари. Как-никак пик сезона.
— Глянь-ка, еще лесники, — ткнул локтем соседа один из охранников. — Ну прям зачастили сегодня.
— Да ладно тебе, — отозвался служака. — Всего-то вторые. Небось не разграбят Синар.
Начавший разговор стражник сдавленно хохотнул, и имперцы вернулись к работе. Бочки с вином в трех повозках сами себя не сочтут. И хартийский торгаш что-то больно уж нервный. Неспроста это…
Каменный свод ненадолго укрыл в своей тени охотников. Десяток шагов, и широкая улица, стрелой убегающая вперед, встретила чужеземных гостей. Обомлевшие родичи, как зачарованные, глядели на раскинувшийся перед ними рукотворный каньон.
Пара каменных стен по бокам от дороги поднималась на уровень трех-четырех этажей. Вереницы домов шли сплошной чередой без разрывов, только арки ворот меж торговых витрин и ряды разномастных окон по фасадам. Монолитное царство камней… Мостовая и та вся покрыта булыжником. Тротуары — а здесь и такие имелись — повсеместно застелены плиткой и подняты выше дороги на несколько дюймов. По краю — массивы бордюра. Вдоль них желоба, по которым стекает вода и не только. Все убрано в камень. Ни деревца.
