Вернувшись домой, Дерк впервые почувствовал одиночество. Их дом находился неподалёку от Кавема: отец любил спокойствие. Пока Рогин был жив, несколько вырубленных в скале залов были наполнены теплом и уютом. Теперь они были наполнены только секирами, кинжалами, наковальнями и молотками. Наследие Рогина продолжало жить, в то время как сам он был с почестями похоронен глубоко в скале.
Дерк сказал друзьям, что хочет побыть один, но одиночество тяготило его. От тоски он не мог ни есть, ни спать. Его преследовала мысль: если бы он не стал тратить время на Уду и сразу постарался пробиться к отцу!.. Если бы отказался вступить в запасный отряд и встретил врага в строю пехоты, плечом к плечу с Рогином!.. Если бы…
Но Дерк был силён духом, и вскоре нашёл средство от тоски. Он вспомнил клятву, которую дал отцу, и принялся её исполнять. Он должен стать достойным сыном своего отца! Разве не отметил Анар его жертву? Дерк, сын Рогина, величайший мастер из всех живущих - вот какова его судьба!
… Он был терпелив и упорен. Он работал не покладая рук, останавливаясь лишь тогда, когда не мог от усталости поднять молот. Если иногда и возникали в его памяти те времена, когда он веселился со своими друзьями, когда состязался с ними в борьбе или скачках, то он хмурился и прогонял от себя эти мысли. Всё это глупости, детские игры! Он знает свой путь. И, как и всякий гном, он будет упорен в достижении цели.
Прошёл год, и у Дерка накопилось некоторое количество вещей, созданных им лично. Здесь был золотой кулон в виде ястребиной головы, и серебряное блюдо с чеканкой, и мощная булава, усеянная шипами. Но, глядя на них, Дерк был недоволен - ведь всё это не шло ни в какое сравнение с произведениями Рогина! Там чеканка была тоньше, резьба - изящнее, закалка - крепче. Когда немногие покупатели заглядывали в его мастерскую, они восхищённо рассматривали творения Рогина, но лишь скользили взглядом по его вещам.
Проходил месяц за месяцем, и отчаяние Дерка росло. Он старался как мог, прикладывал все свои силы, использовал всё мастерство - и у него ничего не получалось. Он помрачнел, его лицо совсем потемнело от жара печи, а глаза, прежде сиявшие так ярко, теперь лишь изредка вспыхивали мрачно из-под нахмуренных бровей. Покупатели теперь приходили совсем редко - их пугала и сердила недоброжелательность Дерка. Скоро они перестали приходить совсем, и Дерк не сразу это заметил - одиночество, которое когда-то так мучило его, стало для него привычным, как старый тёплый плащ. Сам он тоже редко выходил в город, даже для того, чтобы купить продуктов. Торговцы привозили хлеб, мясо и сырьё для изделий к двери его пещеры, всегда находя на месте деньги и список того, что нужно привезти в следующий раз. Дерк отгородился от всего мира, чтобы ничто и никто не мешали ему постигать искусство. Во что бы то ни стало, он должен был исполнить свою клятву. Он должен был стать великим мастером.
Однажды ночью, пока Дерк сидел, погрузившись в раздумье, в дверь громко постучали. Плечи Дерка вздрогнули от неожиданности. Подумав, он решил не отпирать, но стук повторился. Раздражённый гном поднялся на ноги. Знать, какой-то новенький торговец, самоуверенный и пустоголовый!
Но за дверью оказался не торговец. Это был худощавый странствующий бард, низкорослый даже для гнома, с пышными белыми усами и приветливым взглядом.
- Доброго дня тебе, юноша! - поприветствовал он Дерка. Голос у него был певучий и радостный. - Дозволь зайти. У меня позади долгий путь.
Дерк так долго буравил его тяжёлым взглядом, что бард заволновался: уж не глух ли хозяин дома? Но потом Дерк мотнул головой:
- Входи.
Устроившись у очага, бард примостил арфу на коленях и бережно её погладил, смахивая дорожную пыль. Потом вытянул ноги, довольно вздохнул и огляделся по сторонам:
- Какая красота! Никогда в жизни не видел столько дивных вещей!.. Сразу видно, что я попал в Кавем. Город, воспетый в легендах! Сам я из королевства Лодвин, где правит славный Кармонд… Да что это я! Совсем разболтался. Не держи зла, добрый хозяин: целый месяц я бродил по пустынным холмам, беседуя разве что с птицами… До чего же приятно снова увидеть гнома! Как твое имя, юноша?
- Дерк, сын Рогина, сына Худдена, - отозвался Дерк. Слова его прозвучали отрывисто, но говоря их, он горделиво выпрямился.
Гость восхищённо улыбнулся:
- Вот как! Я много слышал о твоем отце! Прости, я не представился. Моё имя Нарин. Вряд ли ты когда-нибудь слышал обо мне, но ты мог слышать песни, которые я сочинял. Вот, прислушайся!
Он заиграл на арфе простенькую, но приятную мелодию, с удивительной нежностью касаясь струн своими короткими, толстыми пальцами. Дерк вздрогнул. Уже давно в этих комнатах не звучала музыка. Она вдруг напомнила Дерку дни его молодости. В глазах у него защипало, и он разозлился. Слыханное ли дело - плакать из-за глупой мелодии!
- Хватит! - слишком громко и резко велел он. - У меня болит голова.
