Бремя верности полностью

– Император велит, а Бореалис повинуется. Ордо повинуется. Все повинуются, – сказал он ровным и тихим голосом. – Но вы – не Его глас, как и ваша воля – не Его.

Агатес-Гамма вскипел. Над плечами извивались хромированные и медные мехадендриты.

– Префект Гидрагирум… – начал Туал спокойным рокотом.

Гидрагирум решил прояснить свою позицию.

– Император желает, чтобы война в туннелях за подземельем была выиграна, – сказал он. – В этом вы правы. Наш Ордо и палата Бореалис послужили этому стремлению. Мы знали о Его желании направить нас в лабиринт. Но это не означает, что Он желает этого и сейчас. Прошлое – это не будущее. Если бы Он счел иначе, то приказал бы нам.

Туал выдержал взгляд Гидрагирума, даже не вздрогнув. С кустодиями редко такое случалось, даже когда префект фокусировал на них все свое внимание.

– Если ваша палата не согласится, – сказал Туал, – тогда предложение может быть сделано кому-то другому.

– Вы можете обратиться к ним, – сказал Гидрагирум, пожав плечами.

«Полагаете, они откажутся?» – спросила Варна быстрыми движениями пальцев. Префект повернул руки ладонями кверху.

– Могут отказаться, а могут и нет, – ответил он. – Ваш план заключается в том, чтобы уменьшить давление на основные пути паутины, которые мы все еще удерживаем. Вы хотите, чтобы ваши мастера совместными усилиями укрепили и расширили тыловые секторы. А также надеетесь уничтожить как можно больше демонов, чтобы временно ослабить их мощь.

– Полагаете, этот план ошибочен? – прошипел Агатес-Гамма.

– Вы предлагаете спровоцировать крупномасштабное вторжение нерожденных в паутину, а затем направить его в одну точку, где можно будет уничтожить его энергию и материю. В лучшем случае, это временно уменьшит давление на наши силы в туннелях. То же самое, как пустить кровь больному лихорадкой, или позволить огню полностью сжечь лес. Это не исцеление.

Туал отвернулся и взялся за прикрепленный к доспеху шлем. Жест своей бесповоротностью напоминал опускающийся клинок.

– Очень хорошо, – сказал кустодий. – Мы благодарны вам за уделенное время, префект. Мы изучим другие варианты.

– Я не говорил, что мы не ответим на вашу просьбу, – сказал Гидрагирум.

Туал хмуро взглянул на него. Агатес-Гамма дернулся, щелкая в замешательстве сервоприводами и шестернями.

– Смысл вашего предыдущего заявления противоречит тому, что вы только что сказали.

– Я изложил факты, а не выразил отказ, – ответил Гидрагирум, наклонив голову, чтобы взглянуть на техножреца. – Я надеялся, что представитель вашей касты поймет это.

«Так вы пойдете с нами?» – жестом спросила Варна.

– Нет, – ответил он. – Мы не пойдем с вами. Я пойду один. Когда придет волна, я встречу ее, пока вы будете делать то, что необходимо.

– Но… – начал техножрец.

– Все ваши силы сыграют свою роль – звери должны быть завлечены в зону поражения. А я стану жнецом.

«Почему?» – спросила Варна.

– Почему я согласился или почему я говорю, что пойду один?

«И то и другое».

– Я согласился, потому что никто не сможет сделать то, что вам нужно, потому что вне зависимости от роли, уготовленной для вас нашим повелителем, вас создали не для истребления, потому что Ордо Синистер существует для сражения с таким врагом. И я согласился, потому что Он бы этого хотел, даже если бы не отдал приказ.

После этих слов наступила тишина. Нуль-дева, кустодий и техножрец напряженно смотрели на него. Затем один за другим согласно кивнули.

– Ордо Синистер пойдет, – добавил Гидрагирум.

Паутина – настоящий момент

Пламя окутывает «Бореалис Фоон». На обшивке пузырится черный лак. Демонический змей изрыгает огонь, кружа вокруг титана. Волна меньших демонов устремляется вперед, подобно тому, как смелеют шакалы и падальщики при виде истекающего кровью льва.

Внутри черепа титана Гидрагирум чувствует, как по коже растекается обжигающий жар. Он – психическая пустышка, но соединен с «Бореалисом Фоон» нейронным интерфейсом, и повреждение машины причиняет ему боль. Воздух дрожит от вращающегося размытым пятном горнила.

Префекту нужно время. Он бьет по двум кардинальным элементам горнила в соответствии с тридцать четвертым гексаграмматичным резонансом, и пламя в костях «Бореалис Фоон» остывает. Его пузырящаяся обшивка мерцает, повреждения исчезают, словно их никогда не было. Демонический змей шипит, и из его глотки льется пламя, раскаленное до синевы в центре и белизны по краям. Там, где огонь омывает обшивку титана, образуется лед.

Дорога мертвецов трясется. Колонны чужих раскалываются и падают, осколки рассыпаются и пылают в психической буре. Меньшие демоны кружат в воздухе и на стенах туннеля, их глаза светятся страхом и жаждой. С «Бореалиса Фоона» хлещут болты и лазерные лучи, вырезая круг в волнах тварей, что бушуют вокруг титана.