Это чувство хорошо знакомо рыбаку, которые потратил часы на сидение у воды, кажущейся необитаемой, и внезапно увидел, как поплавок вдруг почти неосязаемо отклонился от своей оси.
Игорь рыбачил неважно, но годы в следствии его уже кое-чему научили. Специально громко и чётко он крикнул в сторону дома:
– Никого тут нет! Давай, Иван Иванович, собирай ребят! Скоро поедем!
Хотя и «Иван Иванович» был мифический, и на крик Игоря никто особого внимания не обратил, но главное было успокоить того, кто мог прятаться под хворостом. Шут его знает, чем он вооружён, рванёт с испугу свою «хаттабку», и, как говорится, «привет родителям».
Игорь нарочно шумно, ломая ветки кустов, направился к дому. Его встретил недоумевающий оперативник.
Игорь яростным шёпотом, потому, что времени объяснять, не было, скомандовал:
– Давай со мной двух бойцов в бронежилетах, а сам здесь организуй шум, хоть досками по бочке колотите, чтобы нам подойти к его лёжке незаметно.
Оперативник соображал быстро, и как только Игорь и два закованных в броню и каски бойца шагнули к кустам, звуковое сопровождение включилось на полную громкость. Один полицейский колотил поленом по рёбрам старенького мангала, второй черенком лопаты по металлической тачке и при этом несколько человек начали орать на разные голоса, имитируя перебранку.
Когда подкрались к куче хвороста, Игорь жестом показал, что надо рывком сбросить сухие ветки и зафиксировать злодея, не дав ему шанса взяться за оружие. Увидев подтверждающий кивок, он ухватил всё в охапку и откинул в сторону. Спецназовцы разом упали на лежащего в углублении парня, не давая ему возможности не только сопротивляться, а вообще шевелиться. Игорь вгорячах даже не почувствовал в ладонях заноз от колючек попавшихся под руку сухих стеблей прошлогодней малины.
Парня рывком поставили на ноги и надёжно зафиксировали обе руки. Подбежавший опер обхлопал его карманы и бросил:
– Всё чисто! Тащите его к дому.
Игорь, забыв боль от колючек, упал на колени и осторожно разворачивал мешковину, которая устилала дно продолговатой ямы. Там оказалась винтовка с оптическим прицелом и каким-то замысловатым самодельным прикладом, два пистолета, мешочек с патронами и две старых знакомых – гранаты «хаттабки».
Наверное, копая себе это тайное укрытие, парень подгонял его под размеры собственного туловища и не учёл толщину мешка с оружием, которое, по-жадности, прихватил с собой. Это его и выдало. Малейшее шевеление или даже глубокий вдох заставляли ветки укрытия колебаться.
Оставив арсенал на месте, чтобы была возможность его сфотографировать и отметить в протоколе, Игорь направился посмотреть на задержанного.
Парень с руками, стянутыми за спиной наручниками, стоял на коленях на бетонной отмостке у большого дома, упираясь носом в стену. По бокам, направив на него стволы автоматов, замерли герои дня – спецназовцы.
Игорь, привлекая внимание парня, слегка стукнул носком ботинка по его подошве и спросил:
– Как тебя зовут?
– Фазлитдин.
– Где твои документы?
– Хозяйке отдал, у неё спрашивай.
– Ладно, спросим. Давайте его к нам, в следственный комитет, на Технический переулок, там будем разговаривать.
Доложить по телефону о радостных событиях старшему следователю по особо важным делам Кулагину не удалось, его аппарат находился вне зоны доступа, о чём, впрочем, тот и предупреждал.
Прошла неделя. Суматоха первых задержаний и обысков уже подзабылась. Полтора десятка подозреваемых поочередно доставили в суд, где их и арестовали. Теперь они сидели по разным следственным изоляторам, а следственная группа сосредоточилась над формулировками будущих обвинений. Хорошо ещё, что закон по делам о терроризме отводил на предъявление обвинения сорок пять суток, а не как по обычным делам – десять.
Кулагин и Климов сидели голова к голове за приставным столом над разлинованным листом ватмана и мелким почерком вписывали в клеточки эпизодов преступлений имена фигурантов и набор преступных действий каждого. На этой основе предстояло составить постановления о привлечении в качестве обвиняемых. Ошибаться не хотелось: стоит что-то упустить, и обвинение придется потом перепредъявлять, а это означало повторную волынку с вызовом адвокатов и переводчиков. Переводчик не понадобился только Сергею Юсупову по той простой причине, что, кроме русского, парень другими языками не владел.
Кропотливую работу прервал приход полковника ФСБ Елисеева. Он извинился за вторжение и, уважительно поглядывая на исписанную бумажную простыню, вкрадчиво сказал:
– Жаль вас отвлекать, мужики, но есть разговор.
Кулагин, внутренне радуясь вынужденному перерыву, пересел в своё кресло, а Климов, продолжая писать, навострил уши.
Откашлявшись, Елисеев начал издалека:
