Бремя власти полностью

Та часть Стены, которая проходит за оврагом Гриммельн, говорил Миртен, наиболее заброшена. Эти места давно уже никто не патрулирует, вероятно полагая, что глубина и ширина пропасти сами по себе служат достаточной защитой от всяких тварей. От старости, ветров и воды Стена за пропастью во многих местах разрушилась, а уже давно известно, что сила купола сильно ослабла, и иногда он не в состоянии сдержать тех существ, что стремятся вырваться из Застенья. Чуть выше того места, где Миртен с Гуго сели на лодку, Стена на той стороне Гриммельна обвалилась совершенно. По всей видимости, это произошло вследствие того, что края самого оврага медленно, но неуклонно, размываемые дождями, расширяются в обе стороны. Скорее всего, за Стеной в этом месте было обиталище этих самых шныгов, которые в большом количестве прорвались в овраг, устроив здесь свою колонию. Гриммельн пришёлся им очень по вкусу, учитывая то, что шныги— это, в общем-то, водяные твари, предпочитающие тёмные и влажные пещеры и не терпящие соседства других живых существ. А недоступность дна пропасти предоставляла им необходимую защиту.

—  Шныги— это люди? — спросил Гуго.

— Нет, — ответил маг, — хотя, если ты в темноте увидишь на той стороне оврага стоящего на задних лапах шныга, ты вполне можешь принять его за высокого и тощего человека с очень длинными руками. Но при дневном свете ошибиться невозможно. Они похожи… — Миртен на мгновение задумался, — да, они скорее похожи на ящериц. Очень больших ящериц.

В обычном состоянии, продолжил он, они передвигаются на четырёх лапах, каждая из которых длиной с ногу обычного человека. Тело их покрыто мелкой зеленоватой чешуёй, наподобие змеиной кожи. И они очень худы и поджары, правда, когда шныгуудаётся сожрать крупную добычу, его живот уродливо раздувается. Лапы оканчиваются длинными пальцами с острыми и крепкими когтями, а между пальцев широкие перепонки. Шныгиотлично плавают, помогая себе широким хвостом, а когда поднимаются на задние лапы, этим же хвостом опираются на землю. Вообще-то они могут передвигаться и стоя на задних конечностях, говорил Миртен, но ходят покачиваясь и очень неуклюже; их руки при этом свешиваются до колен, а ростом они становятся на две головы выше обычного человека. Их морды страшны: вытянутые зелёные рыла с большой пастью, заполненной мелкими и острыми зубами, а красные глаза, точь-в-точь как у ящеров, моргают вертикальными веками. А бегают они так, что могут при случае догнать и лошадь, а штук пять шныгов, пожалуй, завалят и медведя.

— Я всё же не вполне понимаю, — произнёс Гуго. — Они — звери? Животные? А откуда же лодка?

— Они не звери, — покачал головой Миртен. — Или, точнее говоря, не совсем звери. Не могу сказать точно, но они умеют обрабатывать дерево, свежевать добычу и, кажется, им знакомо кузнечное ремесло. Они страшно любят золото и у их старейшин все пасти в золотых зубах.

— Водяным тварям знакомо кузнечное дело?

— Похоже на то. — Лекарь пожал плечами. — Ведь как-то они обрабатывают металлы? Либо — я могу предположить только одно — где-то в глубине их пещер есть другие существа, которые поставляют шныгамих железки. Скорее всего, так оно и есть, поскольку шныгиобычно очень боятся огня.

— И вы смогли купить у них лодку?

— Да. Но и то только потому, что некоторые из них меня узнали. Когда я путешествовал вдоль Стены — это случилось года три назад — я дошёл в этом месте до обвалившейся кладки. Другого пути не было: либо перебраться через неё, оказавшись в Застенье, либо как-то попытаться спуститься в овраг. Я выбрал второе и с удивлением обнаружил здесь колонию шныгов, о которых до этого только читал в книгах. Запомни, Гуго: ежели тебе придётся повстречать шныга, не пугайся, или, по крайней мере, не выдавай свой испуг, стой спокойно и не маши руками, смотри ему в глаза и, во всяком случае, не пытайся как-то проявлять агрессию.

— Это почему же? Никакая ящерица не устоит перед добрым мечом…

Миртен хмыкнул.

— Ты это поймёшь сразу же, как только вытащишь свой меч. Шныгиникогда не живут поодиночке, а в случае опасности они десятками и сотнями, как пчёлы из улья, вылазят из всех щелей. Здесь нужен большой отряд закованных в железо латников, но и тогда это рискованно. Шныгинабрасываются на свою жертву по нескольку зараз, и стоит тебе убить пятерых, как новые десять уже будут рвать тебя на части. Они очень недоверчивы и опасны, а стоит им учуять запах крови, они бешенеют, теряя всякую осторожность. Если мимо шныгапройдет медведь-гризли с пустяковой кровоточащей царапиной, шныг, не раздумывая, набросится на него, даже не имея шансов победить. Потому-то я и поосторожничал, когда оставил носилки с Эдмундом за полторы мили от их обиталища.

Гуго почесал себе нос.

— Понятно. Страшные твари, однако. Но как же вы с ними договаривались?

— У них есть свой язык. Трудный и для человека непривычный. «Лодка» по-ихнему звучит примерно так…

Миртен, слегка набрав в грудь воздуха, произнёс набор каких-то звуков.

— Как? — спросил Гуго. — «Хых»?