И вот, посреди этого веселья, когда я уже готов был треснуть кого-нибудь из светских болтунов по голове бутылкой шампанского, из глубины леса донеслось НЕЧТО.
— Р-Р-Р-Р-О-О-А-А-А-Р-Р-Р!!!
Это был не просто рев. Это был громовой удар, сотрясший землю. Воздух сгустился, наполнившись монструозной, древней силой. Аурой чистого, дикого гнева и безумной яростной воли. Ветви вековых деревьев согнулись, как тростинки. Бокалы на столах задребезжали. Музыка смолкла. Веселье превратилось в ледяной ужас. Даже самые бравые гвардейцы побледнели.
— Это… это же он! — закричал кто-то из охотников. — Зверобог! Видно, он почуял кровь Снежного Странника и отправился на охоту! Его Величество опередили…
— Император Николай! Надо немедленно уезжать! — завопил Рыльский, выхватывая из-за пояса пистолет. — Нужно передислоцироваться! Сейчас же!
Началась паника. Крики, толкотня. Ольга Павловна что-то приказывала. И в этот момент Анна… Она сорвалась.
Я увидел, как ее лицо исказилось каким-то странным, диким облегчением. Как будто этот нечеловеческий рев был ответом на все ее мучения. Она рванула вперед, к коновязи, где стояли оседланные лошади. Одним ловким движением она вскочила на первого попавшегося вороного жеребца — того, что был крупнее и выглядел норовистее.
— Анна! Стой! — заорала Ольга Павловна, но было поздно.
Анна вонзила шпоры в бока коня. Жеребец взвился на дыбы и рванул вперед, прямо в темную пасть леса. В ее глазах, мелькнувших в последний момент перед тем, как она скрылась в зелени, я прочитал отчаянное желание… покончить со всем этим… Убежать. Погибнуть.
Проклятия, достойные матроса, понеслись у меня в голове. Все планы, все предосторожности полетели к черту! Эта дура… эта прекрасная, несчастная, истеричная дура…
— Коня! — срываясь с места, заорал я самым что ни на есть императорским басом, на какой был способен. — Коня мне! Сейчас же!
Понятное дело, мою просьбу проигнорировали: никто не желал рисковать единственным императором… И тогда я сам рванул к коновязи. Меня попытались остановить, но я, изображая неповоротливого медведя, ловко вырвался из хватки гвардейцев и вскочил на первого попавшегося гнедого скакуна. Пустив лошадь в галоп, я ощутил свист ветра в ушах.
Ольга Павловна кричала что-то мне в спину. Рыльский метался. Орловская в красном платье рванула к другим лошадям. Пресса орала и щелкала затворами. Весь лагерь, как потревоженный муравейник, бросился к коням и заранее припаркованным паромобилям.
Я еще раз вонзил шпоры в бока гнедого. Конь рвал удила и мчался только вперед, унося меня в зеленый, жутко ревущий мрак Царского Леса, вслед за безумной невестой и навстречу разъяренному зверобогу. И покушению…
«Интересная охота», — подумал я, выходя на лесную тропу.
Конь подо мной рвал легкие, выдыхая клубы пара. Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины, но я гнал его вперед, в зеленый, ревущий ад Царского Леса. Где-то впереди мчалась Анна — безумная, отчаявшаяся, решившая свести счеты с жизнью под копытами Зверобога или на его клыках. Ее вороной мелькнул между стволами.
— Анна! Стой! — заорал я, вкладывая в крик все силы легких Николая. — Остановись! Давай назад!
Она оглянулась. Ее красивое лицо было искажено странной гримасой ужаса и одновременно — освобождением от незримых оков. Она мелькала в просвете зелени. Но я смог разглядеть в ее синих бездонных глазах смирение со своей судьбой. Паршивое пораженческое чувство!
Стоило мне об этом подумать, как девушка лишь сильнее вогнала шпоры в бока коня. Но я был ближе, сильнее, отчаяннее. Мой гнедой догнал ее вороного на узкой тропе.
— Аннушка! Ради Бога! — я попытался перехватить поводья ее коня, изображая панику. — Это же верная смерть! Вернись! Там лагерь! Там безопасно! Подумай о матери!
В этот миг из чащи, с треском ломая кусты, вынеслась третья лошадь. На ней восседала Орловская. В своем алом платье, с развевающимися золотистыми прядями, выбившимися из-под шляпки, она выглядела нелепо и смертельно опасно одновременно. Лицо ее было бледно, но решительно.
— Ваше Величество! Анна Александровна! — ее голос, привыкший командовать в бою, резанул воздух, заглушая лесной гул. — Немедленно возвращайтесь в лагерь! Там впереди верная гибель!
Анна, казалось, не слышала. Ее глаза сузились, губы шевельнулись в беззвучном заклинании. Из ее протянутой руки вырвался сгусток инея, шипящий и острый как бритва, — прямо в меня! А второй метнулся в сторону Орловской!
Ну что ж… Я едва заметным движением руки, спрятанным за гривой коня, погасил ледяной сгусток перед собой. Он рассыпался безвредным снежком. Орловская же, среагировав молниеносно, швырнула перед собой ледяной щит-веер. Осколки инея звякнули о лед и упали на землю.
Ярость вспыхнула в глазах Валерии ярче ее платья.
— ДЕРЗКАЯ ДЕВЧОНКА! — заревела она, уже не сдерживаясь. — У МЕНЯ ПРИКАЗ! СПАСТИ ИМПЕРАТОРА ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! А БЕЗ ТЕБЯ ОН СО МНОЙ НЕ ПОЙДЕТ!
