София впитывала каждое слово, каждую фамилию в списке погибших. Ольга при смерти… Анна чуть не погибла… Николай, этот ничтожный шут, вдруг оказался великим магом? Ха! Это была скорее случайность или удачный удар испуганного зайца. Но неважно. Важен был результат.
Трон зашатался. Двор окунулся в панику и траур. Пол-Империи теперь будет в ярости из-за убитых родственников. Это идеальная питательная среда! Отец теперь точно соберет свою жалкую коалицию. А если нет… она найдет других. Союзников будет море!
Жгучая ненависть, сладкая как яд, заполнила ее сердце. Она представила Ольгу Меньшикову — обгоревшую, беспомощную, задыхающуюся в своей роскошной постели. Как бы она наслаждалась, прижав подушку к этому ненавистному лицу! Жаль, что она так далеко. Хищная, безжалостная улыбка растянула совершенные губы Софии. Враги получили по заслугам.
Под могучим звуконепроницаемым куполом, скрытым иллюзией вековых елей, кипела жизнь невидимой крепости. Арсений Луначарский, как и всегда безупречный в своем темно-сером костюме, стоял посреди лагеря. Он держал в руке трость с буквой «R» на набалдашнике и наблюдал. Его пронзительные зеленые глаза, спрятанные за пенсне, спокойно скользили по тренировочным площадкам.
Молодые люди и девушки в практичной серой форме фехтовали на клинках, стреляли по мишеням, отрабатывали боевые заклинания. Смесь идеализма, ярости и дисциплины витала в воздухе.
Князь Олег Верейский, стоявший чуть позади, тяжело дышал, его багровое лицо выражало смесь трепета и надежды. Видеть столько юных графьев и княжичей, готовых встать под знамена Республики… Это вдохновляло даже его, сломленного позором дочери.
Но привычный шум нарушил быстрый и тяжелый шаг. Игорь Железный Ветер ворвался на центральную площадку, словно ураган. Его золотые волосы, выбившиеся из строгого хвоста, слиплись у висков, новое кожаное обмундирование было в пыли и мелких порезах. В глазах, обычно таких уверенных, горел огонь поражения и… сомнения.
— Луначарский! — Игорь остановился, едва переводя дух. — У меня срочные новости!
Арсений, нахмурившись, едва заметно повернулся. А Верейский недовольно насупился.
— Докладывайте, Игорь. Надеюсь, вы с хорошими новостями. Нас тут прессой не балуют.
— Нет! Все провалено! — выдохнул Игорь, и его голос сорвался. — Покушение… оно было бессмысленным! Император… он не тот, за кого себя выдает!
— Что? — фыркнул Верейский. — Этот сопляк-дурак? Очнулся от страха и пальнул наугад?
— Молчите, князь, — не глядя на него, отрезал Луначарский. Его взгляд пригвоздил Игоря. — Можно больше конкретики?
Игорь заговорил быстро, сбивчиво, рисуя картину кошмара в Царском Лесу: паника, гибель десятков людей, чудовищная Химера… и Николай. Николай, превращающийся в янтарную молнию. Николай, уничтожающий Зверобога в одиночку. Николай, ловящий пули взглядом и читающий его мысли. Николай, говорящий о войне со Скверной как о главной цели.
— … Он не дурак! — закончил Игорь, в голосе его звучала горечь прозрения. — Он притворялся! Все это время! Он носил маску… чтобы знать не раздавила его сразу. А он… он борется. С настоящим врагом. А мы… мы хотели убить его из-за политических игр! Нарушили клятву Охотника!
Верейский побагровел:
— Бред! Чушь собачья! Ты, Железный Ветер, и струсил! Нашел оправдание! Он — марионетка Меньшиковой, слабак и…
— Заткнись, Олег, — голос Луначарского был тих, как шелест лезвия по шелку, но князь замолчал, будто удавленный. Зеленые глаза идеолога ЛИР изучали Игоря. — И что ты предлагаешь? Присягнуть на верность «истинному императору»?
— Я предлагаю уйти! — выпрямился Игорь, в его глазах вспыхнул стальной блеск былой уверенности. — Все-таки я — Охотник. И моя настоящая война ведется с демонами и Скверной. А не с политическими противниками. Свою ошибку я признал. И дальше участвовать в заговоре против того, кто, возможно, единственный реально борется с Пеклом… я больше не могу. Разбирайтесь с Николаем сами. Я выхожу из игры.
Густая и тягучая тишина над лагерем. Даже шум тренировок стих. Луначарский медленно покачал головой.
— Уходить, Игорь? При этом зная так много? Зная расположение баз, имена, планы? — мужчина усмехнулся, холодно и беззвучно. — Это не игра в песочнице. Это революция. Из нее просто так не уходят.
Затем Арсений едва заметно кивнул стоявшим по периметру площадки двум крепким молодым людям в серой форме. Их ауры — одна холодная, как ледник, другая зыбкая, как дым — вспыхнули.
— Возьмите его. — скомандовал Луначарский. — Живым. И посадите в темницу. Нам еще пригодятся его знания об… истинном лице императора.
Игорь взревел от праведной ярости. Его золотые волосы встали дыбом, артефактный огненный клинок материализовался в руке вспышкой ослепительного света.
— НЕ СМЕЙТЕ!
