— И нет более великой в мире, чем… Госпожа Випридак, — запнулся парень. Это был финиш, скоро будет финиш для него: он впервые признал её своей госпожой…
— Вверяю свою жизнь, свою волю и свободу Госпоже. Да пусть она смилостивится передо мной.
Парень промолчал. Он не может на это пойти: одно дело признание, но совсем другое это. Девушка развернулась к нему с полубезумной улыбкой; три секунды — и она от души полоснула его когтями по оголённому торсу, на что парень закричал от боли и неожиданности; девушка повторила своё движение, расцарапывая его больше…
— Плохо слышишь? — военная хлопнула его по ушам с обоих сторон. Несильно, но это оглушило парня. Тогда она взяла тазик с водой и начала насильно заливать ему в рот жидкость.
— Пф-фощф-фады! — прокричал через пытку парень. Фидель тут же прекратила. — Я… я… нет. Стой, стой, нет! Я вверяю свою жизнь, свою волю и свободу Госпоже. Да пусть она смилостивится передо мной… Боже, что я сказал.
Випридак засмеялась: это победа… Ещё немного до окончательного подчинения.
…
Прошло уже полтора месяца. Это полный провал и поражение: его уже не найдут в целостности и здравии. Комната, которую он считал проклятой, теперь начала казаться ему идеальной: везде портреты его госпожи, справедливой и могущественной. Госпожа Випридак всесильна и всевластна, она — тот непостижимый многими божественный идеал. Как слеп был Хорен, почему он противился столь сладкому ощущению повеления?
Сейчас он молился на свою госпожу, сидящую перед ним. Да, он был развязан и да, у него была вся магия, но зачем её применять, да и против кого? Тут нет врагов ни для него, ни для госпожи Випридак — война ещё затянется на долгое время, но отныне он не позволит своей повелительнице страдать. Ведь он сам полностью виноват перед ней.
— Встань, Калеви, — ухмыльнулась она. Хорен покорно поднялся. — Хорошо, хорошо — ты заслужил моё признание. Ты будешь идеальным прислугой и защитником, отцом моих детей. Думаю, мы подходим друг другу, если будешь пусечкой и хорошей лапочкой! Ты же ведь будешь таким, верно?
— Всё ради вас, госпожа, — поклонился он.
— Ойх, да ладно тебе — всего лишь подержала два месяца в комнате — и уже бежит за мной. Видимо, недержание больно бьёт по головушке, да уж, — закатила она глаза. — Пожалуй, вознагражу тебя… Иди сюда, шепну тебе на ушко.
