Конечно, Роукейс не показывал прогрессирующую депрессию и тяжкие мысли о собственном существовании, поскольку это бы неизменно привлекло внимание как Фидель, так и Калеви, а посему ему оставалось скрывать свои истинные ощущения, истинные чувства и эмоции.
Сейчас Сафари задумчиво глядел из окна на вечернее небо неспеша попивая горячий чай. Трудно было понять о чём думает Роукейс так как выражение его лица не менялось уже которую неделю, сохраняя нейтральный, даже несколько печальный вид. Раакэль осознавал, что кто бы ни победил в этой войне его вряд ли выпустят из-под стражи: агенты упекут за решётку, Дэспертар или Фидель продолжат держать на замке, пауки просто съедят. А ведь он действительно хотел сделать Нирнвики великой страной и не без помощи Дспертара шёл по этому пути. К сожалению Раакэль выбрал не тот путь для себя, далеко не тот…
В один момент Роукейс услышал как открылась входная дверь. Он лениво выглянул из кухни в которой находился, но никого не обнаружил. Сафари был уверен в безопасности дома поскольку сторожащие его внутри горгульи не подпустили бы незнакомца или нежелательного человека без разрешения Фидель или Калеви.
«Значит, Калеви. Но что он делает здесь так рано?»
Вздохнув, Роукейс неспешным шагом подошёл к чайнику и повторно набрал воду для второй чашки чая. Всё бы ничего, но Калеви не заходил на кухню уже пять минут с момента захода в дом, хотя после прихода домой волшебник всегда первым делом посещает кухню и только потом свою комнату, в противном случае свежий запах любимого фруктового чая всё равно привлёк бы внимание Хорена. Значит, это кто-то другой — неужто сама Фидель?
Бывший шеф полиции ещё раз выглянул из комнаты, но снова никого не обнаружил. Роукейс подумал, что ему послышалось и расслабленно сел за стул, повернувшись спиной к выходу. Он сделал несколько глотков и услышал звук чьих-то стремительно приближающихся шагов; несмотря на это он не дёрнулся и даже не повернулся продолжая пить чай, хотя понимал, что это явно не протяжные, медленные шаги волшебника и не практически бесшумная походка военной.
А через секунду он услышал голос того человека, кого он ожидал увидеть в самую последнюю очередь; того, на чей голос он впервые дрогнул и замер в нерешительности.
— Сафари, — хмуро произнёс Джейкл; выражение лица агента, мягко говоря, не предвещало ничего хорошего.
Раакэль медленно развернулся к источнику голоса. Взгляд бывшего шефа олицетворял бесконечную усталость, апатию и нежелание что-либо делать; если раньше Роукейс был холоден внешне, но внутри мог пылать праведным огнём, то сейчас его душевное пламя потухло и лишь серый замогильный пепел служил напоминанием о том, что некогда у этого человека были свои стремления и мотивы, свои мечты и своя воля, а теперь всё это раздавлено и уничтожено под давлением окружающих обстоятельств.
Он поднял руку и указал Джейклу на стул приглашая агента сесть. Тот некоторое время прожигал Раакэля взглядом и даже потянулся к пистолету, но смог взять себя в руки, успокоиться и сесть за стол. Роукейс отметил, что выглядит Мэйнайо несколько потрёпано, словно после погони или трудной битвы.
— Мэйнайо, — озвучил бывший шеф. — Удивлён, что тебя пропустили гаргульи: они никого не пускают в дом, кроме Фидель, Калеви и Элизен.
— Я для них свой, Роукейс, — объяснил Арканцев. Фидель ещё не потеряла надежды переубедить Арканцева, поэтому не ограничила ему доступ к своему дому. — Всё так же сидишь здесь, как отшельник, хотя можешь бежать? Тебя никто не держит.
— Не хочу, — коротко и ясно произнёс он.
— Это не ответ, — сузил глаза спецагент, — мне нужна правда и ничего, кроме правды. Святая Арэнн, у тебя есть ответы на все вопросы, которые нам были нужны и нужны до сих пор. И ты молчал.
— Ты не спрашивал, — железобетонно заявил Сафари
Арканцев с трудом подавил в себе невероятное желание взять и придушить Роукейса на месте: мало того, что он не собирался помогать Комитету и Отделению, так ещё он сейчас издевается над Джейклом и переводит вину на него, поскольку это он не спросил. Спецагент не стал напоминать Роукейсу сколько раз в дом приходили агенты Комитета и пытались выведать с Сафари хоть какую-то каплю информации, но тот в ответ рассказывал знакомую полицейским информацию и те быстро оставили попытки допросить Раакэля, тем более их неодобряла сама Фидель.
Через секунду Джейкл выпустил пар из носа и повторно подавил новый приступ гнева: так он не добьётся ничего, а лишь ещё больше заведёт себя и перестанет трезво соображать.
— Теперь спрошу, — едкости в этой фразе хватило бы на убийство сотен человек.
— Так бы и раньше, — бывший шеф на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто сам успокаиваясь. — Спрашивай. Что ты хочешь услышать?
— Как ты связан с Халлинтоеллином? Зачем ты вообще туда вступил? Или ты… с самого начала был там и тебя внедрили… нет, ты был шефом ещё до того, как связался с ними. Но почему ты нас предал? Тебе доверяли все, даже полные идиоты и далёкие от темы люди теперь считают тебя изменщиком, — несколько сбито, но резко заявил Арканцев.
