Первый день между собой пятёрка провела сперва отсыпаясь до полудня, а потом пытаясь прийти в себя после такого сна, подшучивая и остроумно подкалывая друг друга. Бодрая Мариэтта нашла выход из ситуации и устроила вечеринку прямо в доме Саволайна, в ходе которой было испечено три пирога, съеденных меньше, чем за час; притворное возмущение Мариэтты по поводу этого только добавляло веселье в праздник. К веселью вскоре присоединился сын Франца, Беласко, с удивлением отметивший наличие такого большого количества гостей в доме.
И никакого алкоголя! Никто из присутствующих или не пил, или бросил, или просто не хотел портить всеобщее веселье алкоголем. Как отметил отдыхающий Калеви: "истинный покой для души и тела, гармония с самим собой и чувство полноценности приходит без спиртного", все присутствующие согласились с ним.
Неудивительно, что на следующее утро все участвовавшие в вечеринке проснулись отдохнувшими и счастливыми. Каждый из гостей облюбовал свой уютный уголок дома Саволайны, периодически прохаживаясь по нему и общаясь с остальными отдыхавшими в доме. Франц предложил каждому съездить или на пикник, или на пляж, или куда гости ещё пожелают, но большинство вежливо отказалось от предложения бищнесмена.
— Так ты значит прослыл в организации героем? Типа самый лучший сотрудник? — Франц отпил немного фруктового сока.
— Кайден, точнее; я сам враг для них. Ну, не для всех, но практически каждый меня попытается там или убить, или промыть мозги, или ещё что-нибудь придумают, — проинформировал лежащий на диване Арканцев.
— Надеюсь, с огоньком ушёл? Иначе чему я тебя тогда учила!? — наигранно вопрошает Фидель.
— Двадцать трупов в кабинете и ещё пять в чёрном входе, — невесело усмехнулся Мэйнайо.
— Во-о-т! Другое дело, это я понимаю! — хлопнула в ладоши Випридак. — Что? Уж простите, но этих отморозков я по-другому воспринимать не могу; особенно, когда они учеников школы моего будущего мужа пытались к себе завлечь. Магов, видите ли, захотели себе.
— Не все там плохие, Фидель, — покачал головой Мэйнайо. — Далеко не все…
В этот момент у Джейкла завибрировал телефон. Шенер вслушался в разговор Арканцева с… его другом из Сайдикатта. Агент рассказывал Францу и другим о том, что в организации у него остались настоящие друзья, которых он, как ни странно, не смог убить. Шенер отнёсся к этому с неподдельным интересом, Випридак — со скептицизмом, остальные заняли позицию нейтралитета. Однако каждый из них мог понять Джейкла в его ситуации, его никто не осудил.
Это, несомненно, грело душу Арканцеву, заставляя себя чувствовать едва ли не в кругу своей семьи. Хотя он давно понял, что Випридак и Шенер таковыми являются для него.
— Раккаус? Наконец-то ты позвонила! Я успел заволноваться, не поймали ли вас, — с волнением воскликнул Джейкл.
— Прости, просто не было времени и не хотела тебя беспокоить. Ты как там, жив ещё? Отделение не разгромили?
— В каком смысле?
— Стоп, ты не знаешь? Ты не видел этого?
— О чём не знаю? Что не видел? — спросил Арканцев. Шенер и Випридак в этот момент напряглись, почувствовав что-то неладное. Даже переглянулись между собой.
— Включи телевизор, об этом говорят по всем новостям, — посоветовала Шепард-младшая.
А здесь стало не по себе и Джейклу. Он вместе с Шенером, Випридак и остальными ещё пять минут искали неуловимый пульт от телевизора, пока Арканцев не нашёл его под своей подушкой на одном из диванов. Он включил телевизор и немедленно переключился на канал с новостями.
***
Джейкл был искренне верующим человеком; с первого взгляда это могло показаться странным и неестественным, но род Арканцевых всегда превозносил веру в себя и одновременно веру в невидимого хранителя, как нечто священное, как то, что помогало им на протяжении всех поколений; удивительно, однако род Арканцевых, несмотря на свою обеспеченность, славу и известность, часто на протяжении своей истории подвергался тяжким испытаниям; не исключено, что если бы не могущественная вера в свои силы, если бы не фамильная гордость, если бы не безграничная сила воли и духа, род бы мог развеяться к нынешнему времени, оставшись в чертогах истории.
