Бремя Всеведущих (СИ) полностью

Сам Килобайт раскрутился на своём стуле, довольная улыбка не сходила с его лица: он знал, что здесь что-то нечисто и, наконец-то, ему удалось это доказать. В то же время лица Джейкла, Элизен и Зикфрио не поддавались никакому распознанию, ибо были настолько искажены от полного удивления и изумления, что их, скорее всего, не узнает даже камера возле полицейского участка, пропускающая водителей.

Роукейс — изменник… Тот, кто казался всегда самым чистым и порядочным человеком в Комитете и Отделении — предатель, отдающий приказы другим предателям.

***

Вернувшаяся несколько часов назад домой Фидель была занята типичным приготовлением ужина; ей было ужасно тоскливо с того, что совместный отпуск, начатый Францем и Джейклом, так быстро окончился, не успев начаться, но так было надо. К тому же занятия на кухне позволяли отвлечься от таких тяжких мыслей; в основном эта роль лежала на её возлюбленном, но в данный момент он был на работе, хотя сообщил, что через пару минут будет дома. Випридак, однако, решила не дожидаться его и приготовить самой, благо, она была превосходным кулинаром; не таким, конечно, как её будущий муж, но чему-то она научилась за все эти года.

Особенно учитывая, что она испытывала перед ним вину. Если это чувство можно применить по отношению к тому, кого уже не спасти… И всё по её вине.

Фидель часто придавалась воспоминаниям, когда занималась привычными для себя делами. Это, как правило, помогало ей сконцентрироваться, несмотря на их далеко не радужное содержание. Воспоминания в чистом не были снами, в них Випридак не погружалась настолько глубоко, что позволяло ей не переживать те события снова и снова. В большинстве своём.

Потому что иногда случалось обратно и Фидель, глубоко задумавшись, могла заняться таким самокопанием, что вновь ощутит себя той девочкой, которая когда-то пошла на войну, чтобы защитить свою родину и не посрамить честь своего отца, потомственного генерала. Знала ли она, что тогда потеряет саму себя? Нет. Знала ли она, что заставит кого-то потерять самого себя?.. тоже нет.

Но сделанного не вернёшь и она это понимала…

Единственная выжившая, единственная выбравшаяся, единственная живая девушка, наконец-то, увидела свет. Неизвестно, сколько ушло времени, чтобы выбраться из проклятого леса, где она оставила частичку своей человечности. Она пыталась не вспоминать, через что ей пришлось пройти, но мысли настолько навязчиво лезли в голову, пробуждая всё новые и новые воспоминания о недавно происходящем. Хотелось забыться, исчезнуть, раствориться, чтобы не вспоминать это.

Пальцы, кстати, были вкусными, но больше по душе девушке пришлись сваренная часть левого полушария мозга и прожаренное сердце. Отвратительно? Невкусно? Возможно, в начале так оно и было, но чего только не начнёшь делать ради своего выживания.

Девушка вышла из покинутой и забытой всеми чащи, моля Сириуса, чтобы ей не пришлось попадать ни сюда, ни в ещё одно подобное место. Перед ней раскинулось чистое, бескрайнее пшеничное поле. Это хорошо, значит, тут есть люди. Может быть, они помогут ей?..

И действительно: пройдя несколько шагов вперёд её взгляд зацепился за одно очень скромное поселение вдалеке. Её тело моментально переполнилось энергией, паразитирующие на теле токсины усталости будто бы растворились в один миг; она поняла, что выживет в любом случае.

Путь до поселения на самом деле оказался не таким далёким, как девушка себе вообразила. Тем лучше.