Вот, одна женщина сгорела заживо в языках огня, трёх мужчин в одном из домов придавило горящими обломками, а ещё два человека, запертые в доме, медленно задохнулись без возможности выбраться наружу… девушке пытались помешать, против неё брали вилы, грабли, лопаты, кухонные приборы и утварь; всё, чтобы поквитаться с ней. Но что они против тренированной военной, повидавшей Ужас в свои неполные девятнадцать?.. те немногие храбрецы пали в попытках одолеть неодолимую военную.
Через час от некогда процветающего, красочного селения, не осталось ничего. Выжившие бежали прочь, оставив дома в запустении, а скотину на убой и съедение военной. Теперь она здесь правит, она здесь повелевает…
Сгоревшие дома, сгнившие трупы сельских жителей, покинутые скотные дворы, опустошённые посевы — вот, что увидел перед собой тот архимаг, тот полубог, прозванный девушкой, когда вернулся на свою родину. Которой больше не существовало. Он упал на колени, не в силах произнести ничего, его рот открылся в немой гримасе ужаса и отчаяния, на глаза навернулись слёзы, но плача не было, не было сил даже на горькие рыдания… Его детство сожгли, растоптали, уничтожили напрочь; близких ему людей или убили, или выгнали. Худший кошмар, который можно только придумать для человека: вычеркнуть воспоминания о первых годах его жизни.
И лишь девушка, пожирающая с голодухи местные запасы, чувствовала себя вполне комфортно. Она выглянула из-за окна сгоревшего дома, а увидев своего кровного врага хищно улыбнулась. Он убил её отряд, на её глазах растерзал отца, а саму девушку бросил, полумёртвую, в лесу, в окружении своих мёртвых друзей. Что ж, теперь её очередь потешаться над ним.
Неожиданно для девушки архимаг поднял голову вверх, столкнувшись взглядом с Фидель. "Дальше будет веселее!" — первое, что пришло на ум девушке в тот момент…
Первое, что увидел Калеви, придя с работы, это согнувшаяся в три погибели Фидель. Она лежала на полу, свернувшись в калачик и никак не реагировала на окружающий её мир; в руках была грязная деревянная ложка, которой она мешала суп; оный давно был выключен, даже не успев окончательно завариться. Со стороны женщины доносились тихие рыдания вперемешку с едва слышимым, безумным смехом. Это означает только одно: она снова вспомнила то, чего ей не следовало вспоминать и углубляться слишком сильно.
Она даже не сразу заметила присутствие Хорена. Почувствовала она это только тогда, когда маг аккуратно обнял и прижал её к своему телу. Так тепло, так согревает и успокаивает.
— Госпожа, вы снова видели… это? — поник парень.
— Прошу, Калеви… не называй меня так. Я давно прекратила такой быть… я не чудовище… я не чудовище… я не хочу таким быть, не хочу, не хочу! Я не чудовище, нет! Я НЕ ТАКАЯ!
Коскинен, дошедшая до истерики, широко вплеснула руками и отшвырнула деревянную ложку в сторону, забившись в конвульсиях. Вновь смех вперемешку с горьким рыданием огласил всю комнату. Магу оставалось только покрепче сжать собственную хватку и прошептать несколько ласковых слов на ухо, надеясь хоть как-то успокоить страдающую Фидель.
