– Да. Мария Кассеветти стала Марией Замбако, она позировала Берн-Джонсу для всех его знаменитых работ. Они были очень талантливыми, те девушки. Ее кузина Мари Спартали написала Тристана…
Дэниел встрепенулся.
– Так свою Изольду он писал с Марии Замбако?
Ларкин помотала головой.
– К тому времени Нед с ней уже расстался. Он неважно с ней обращался, знаете ли. Видел в ней ту, кем она никогда не была. В конце концов он это осознал – и порвал с ней. Рисунки датированы началом восьмидесятых, к тому времени их роман давно закончился.
– Где они хранятся?
– В особняке под названием Пейним-хаус.
– Это галерея?
– Скорее, клуб. Вернее, клуб там был лет сто назад, а сейчас это частная собственность, владелец никого туда не пускает. Но…
Ларкин подалась к нему. Он учуял запах ее волос: древесно-папоротниковый с ярким яблочным подтоном.
– …я знаю, как туда попасть. Никаких особых ценностей там нет, так, всякая всячина… Есть маленькая работа Якоба Кэнделла. Слышали о нем?
Дэниел был околдован и не сразу сообразил, что от него ждут ответа.
– Э-э, нет, – с запинкой ответил он. – Очередной Тристан?
– Если бы! Кэнделл был немного чокнутый, – со смехом призналась она. – Зато водился со Суинберном, Берн-Джонсом, Россетти и прочими…
– Водился – пока его не упекли в сумасшедший дом, – встрял Ник; он стоял в дверях и наблюдал – давно ли? – Странно, что ты о нем ничего не слышал, Дэниел, тебя вроде как раз такие интересуют.
– Неизвестные литераторы?
– Кровожадные психи. – Ник опять сел рядом с Ларкин. – Слушай, Ларк, он тебя еще не уморил? Бульвер-Литтона уже цитировал? Готфрида Страсбургского?
– Ой, помолчи, Ник. – Ларкин обратила будоражащий взгляд на Дэниела, который невольно покраснел и понадеялся, что при свечах его смущения не видно. – Он просто ревнует. А ваша идея – волшебная. Такая будоражащая…
Ник присвистнул. Ларкин пропустила это мимо ушей.
– Значит, книга будет иллюстрированная, Дэниел?
Он помотал головой.
– В этом и загвоздка. Мне бы хотелось сопроводить текст иллюстрациями, но хочется чего-то нового. Найти бы уцелевшие части оксфордских фресок Россетти, Берн-Джонса и Морриса – с изображением Изольды, вышивающей черные паруса…
– Их не существует, – оборвал его Ник. – Я точно знаю, потому что хотел использовать их для обложки «Черных парусов».
– Да, но они
Она поспешила обратно в кухню.
– Мотаем на ус, – сказал Ник. – Без тщательных подготовительных работ – никуда.
Дэниел взглянул на Ларкин. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ – восторженно, – и тут же получил пинок под столом от Ника.
– Простите, я кое-что забыла наверху. – Ларкин встала и положила руку Дэниелу на плечо.
Ему стало дурно.
– Дэнни. – Он замер, почему-то решив, что его разоблачили. – Дэнни, слушай. Не надо.
У Дэниела пересохло во рту.
– Что – не надо?
– Не связывайся с ней. Остерегись.
Дэниел разжал ладонь и воззрился на друга; желудь скользнул обратно в карман.
– В смысле?
– Я про Ларкин. Не ведись на ее штучки! Это западня. Она просто… красивая, Дэнни, а тебе ведь нет дела до внешней красоты.
– Вот еще! Конечно, есть, – ответил Дэниел. – Между прочим, ты сам хотел меня с ней познакомить. Она… интересная девушка. Яркая.
– Это…
– Ник! – крикнула Сира. – Тебе звонят!
– Стой тут, никуда не уходи, – предостерег его Ник. – Не прикасайся к ней.
Ник ушел в дом, встретившись в дверях с Сирой. Та вновь села за стол.
– Звонит менеджер из «Дингуоллс», – извиняющимся тоном сказала она Дэниелу. – Хочет что-то уточнить про летний концерт. Это ненадолго.
Дэниел великодушно замахал руками.
– Брось, о чем речь! Итак… – Он расплылся в своей самой искренней улыбке Профессионального Журналиста. – Расскажи про Ларкин.
– Особо нечего рассказывать. По крайней мере, мне.
– Правда? А мне показалось, вы подруги.
Сира рассмеялась.
– С Ларкин Мид? О, нет! Мы едва знакомы! – Она покосилась на дверь и заговорила тише: – Они с Ником раньше встречались – давным-давно. Ужасная история. Ты ведь в курсе?
Дэниел постарался скрыть свою оторопь.
– Да, конечно, конечно…
– Она скверно с ним обошлась. Как раз тогда мы с Ником и познакомились. Он был никакой, выглядел, как наркоман. Я, разумеется, на него и не смотрела. Он пил по-черному, ничего не ел, весил меньше меня, а это о многом говорит. Нас познакомил его друг, Роберт Лорд – мы с Робом вместе учились, он тогда только начинал принимать ставки, – так вот, он нас познакомил, решив, что я смогу оказать на Ника правильное влияние.
– Что ж, ты его оказала.
