– Какого? – удивилась Жанна, гадая, с каких это пор неурожай винограда стал приятным событием и почему он вызвал такую странную реакцию у мадам Изабеллы.
– Ах, вы же еще не читали письма… Ваша матушка, госпожа Изабелла, сочеталась законным браком с господином дю Пиллоном.
Рот у Жанны непроизвольно открылся.
– Но это не единственная свадьба в наших краях. Месяцем раньше господин де Риберак тоже женился. На вашей подруге, госпоже Рене.
Теперь у Жанны округлились глаза.
– А ваша тетушка, госпожа Аделаида… – продолжал Балдуин.
– Постойте, я сама угадаю! – немножко пришла в себя от таких сногшибательных новостей Жанна.
Тетя Аделаида, чей жизненный путь был строг, благочестив и прям, никаких фортелей выкинуть была не должна. И Жанна уверенно докончила фразу монаха:
– Ушла в монастырь, как и грозилась.
– Не угадали! Мессир д’Онэ…
– Тоже, как и прочие (что там у нас, свадебная холера напала?), сочетался с ней законным браком? – встревожилась Жанна.
– Нет! – победно улыбнулся довольный монашек. – Госпожа Аделаида судится с дядей, обвиняя его в нарушении обещания жениться. И настроена весьма решительно. Дядюшка д’Онэ категорически все отрицает!
– Фу-у… А я уж подумала, что они живут во грехе! Да уж, тетя Аделаида на коне! – восхитилась Жанна. – Я была уверена, что она уже давно в монастыре. Надо же! Оказывается, в ее груди пылает пламень жгучих страстей! Бедный мессир д’Онэ… Он, наверное, сказал что-нибудь безобидное в ее присутствии, а уж тетушка постаралась истолковать это в свою пользу. Не знаю, как он теперь выкрутится: у тети Аделаиды хватка, как у сен-гувера! Остается уповать на Бога и здравомыслие судей. И от барона де Риберака я такого поступка не ожидала… Рене, конечно, славная девушка, но уж очень тихая и бесцветная… Совсем не в его вкусе! – добавила она, чувствуя почему-то сильнейшую досаду, словно де Риберак обманул ее.
Про замужество мадам Изабеллы Жанна решила вслух ничего не говорить. На уме у нее на этот счет вертелись пока одни ругательства.
– А вы чем занимаетесь? – спросила она у Балдуина. – Ваша учеба уже закончена?
– О да! – приосанился монашек. – Я, госпожа Жанна, вступил в ряды братьев-доминиканцев и являюсь теперь помощником Реннского инквизитора брата Жиля. После того как я в достаточной степени овладею этим ремеслом, а точнее, искусством (ведь это настоящее искусство, видели бы вы, госпожа Жанна, брата Жиля в деле!), то намереваюсь вернуться домой и там, занимая пост инквизитора, буду ограждать наш край от всякой нечисти во Славу Господню! Без ложной скромности должен вам сказать, я подаю большие надежды, – об этом все говорят! А господин епископ даже удостоил меня личной беседы несколько дней назад во время поездки по епархиям. Я как раз ехал из дома к месту служения и нагнал его кортеж. Он был очень ласков со мною, потому что знает нашу великую миссию. Мы – молодые Псы Господни – призваны обновить святую инквизицию и стать верной защитой Его Святейшества и всего христианского мира. Уже почти пять лет прошло с того момента, когда святой отец Иннокентий VIII опубликовал свою буллу «Summis desiderantes»…
– С величайшим рвением? – немного неуверенно перевела Жанна.
– Да, да, госпожа Жанна, и с величайшим рвением призвал направить карающую десницу Господа против чародеев, колдунов и ведьм. Скажу вам по секрету, дорогая госпожа Жанна, армады ведьм и колдунов с Сатаной во главе буквально захлестывают нас, грозя великими бедами христианскому миру. Но пока на страже мы, святая инквизиция, этому не бывать!
Огонь фанатизма загорелся в глазах Балдуина, превращая глуповатого монашка со смешной свежевыбритой тонзурой в беспощадного, не знающего сомнений и жалости палача.
Такое превращение Жанне очень не понравилось, особенно когда она вспомнила о своих визитах к колдунье.
