Еще любопытная подробность: в Заволжье вдоль московской дороги тянутся газоны. Перед приездом Косыгина на газонах обрывали одуванчики – ходили два мужика с ведрами и обрывали. Говорят, что когда в позапрошлом году приезжал Соломенцев, то сделал замечание насчет сорняков (видимо, на газонах); так что теперь постарались. А одуванчики сейчас желтые, яркие, весна поздняя, всё только-только раззеленелось, расцвело.
В день приезда, когда состоялось торжественное заседание, Косыгин был нагримирован – телевидение показывало заседание на Костромскую область, – видимо, для телевидения и был наложен грим. Но еще до заседания Косыгин ездил в опытно-показательное хозяйство и прошелся по улице.
Грим был заметен, и Косыгин выглядел (цвет лица) лучше всего окружения. Но было в гладкости и розовости что-то физически неприятное. Что-то от благообразия человека, убранного в последний путь».
Позиции главы правительства в руководстве ослабли.
В том же 1978 году с Косыгиным приключилась немыслимая прежде история. Он ездил по Тюменской области и Краснодарскому краю. На обратном пути решил заехать в Свердловск. Сопровождавший его заместитель начальника Девятого управления КГБ генерал Михаил Степанович Докучаев, как положено, согласовал маршрут с Москвой и свердловскими руководителями.
Накануне вылета из Норильска Докучаев еще раз позвонил в свердловское управление КГБ. Первый заместитель начальника управления изумленно переспросил:
– Как? Вы завтра летите в Свердловск? Вы что, ничего не знаете?
– Нет.
– Слушай, – сказал свердловчанин, – я тебе сообщаю, но на наш разговор нигде не ссылайся. Считай, что я тебе этого не говорил. Завтра, в четырнадцать часов в Свердловск прибывает из Москвы Брежнев. Отсюда он полетит дальше, а потом поедет поездом во Владивосток. Что означает их стыковка в Свердловске, ты сам понимаешь. Принимайте решение на свое усмотрение…
Генерал Докучаев был поражен, что Косыгина, члена политбюро и главу государства, даже не поставили в известность о поездке Брежнева. Ясно было, что случайная встреча Леонида Ильича и Алексея Николаевича в Свердловске породит массу ненужных слухов и разговоров. Прежде всего будет недоволен сам Брежнев – появление рядом с ним главы правительства отвлечет внимание от генерального секретаря.
Генерал Докучаев доложил Косыгину. Алексей Николаевич побледнел:
– Почему я ничего об этом не знаю?
Докучаев ответил, что информация точная – получена из Девятого управления КГБ.
– Что вы думаете по этому поводу? – спросил глава правительства.
– Мне кажется, нам необходимо срочно вылетать в Москву и успеть туда до отлета Брежнева. У нас мало времени, но мы успеем.
Косыгин распорядился лететь. Докучаеву позвонил начальник свердловского управления госбезопасности, деликатно поинтересовался планами. Генерал ответил, что Косыгин летит, но не в Свердловск, а в Москву. Свердловский чекист вздохнул с облегчением:
– Мы-то решили, что Косыгин приезжает в Свердловск раньше, чтобы встретить Брежнева и затем вместе следовать дальше во Владивосток. Но странно, что ЦК не дает в обком информации. Теперь у нас свалилась гора с плеч. Сейчас доложу первому секретарю…
Утром Косыгин был в Москве и, как положено, в назначенное время в правительственном аэропорту «Внуково-2» провожал Брежнева.
Напряжение на работе закончилось для Алексея Николаевича обширным инфарктом. В октябре 1979 года Косыгина положили в спецбольницу на Мичуринском проспекте. Десять дней он не приходил в сознание.
Фактически он уже не мог работать. Но не хотел этого признавать и не хотел уходить на пенсию. Ему было обидно. Брежнев был в столь же плохой форме. У Кириленко были тяжелые мозговые нарушения. Почему же он один должен уходить?
Пока он лежал в больнице, убрали из правительства единственного друга Косыгина – Владимира Кириллина. Вместо него заместителем председателя Совета министров и председателем Госкомитета по науке и технике назначили переведенного из Сибири академика Гурия Ивановича Марчука. Когда Косыгин вышел из больницы, он был весьма раздосадован. Своего нового заместителя встретил не слишком благожелательно. Но поделать ничего не мог. Все вопросы решали уже без него.
Брежнев попросил врачей уговорить Косыгина уйти на пенсию. Семья Алексея Николаевича обиделась за это на медиков.
– Но если бы он умер в кабинете, – сказал мне академик Чазов, – я бы себе этого никогда не простил.
Тем временем Брежнев предложил руководителю Украины Владимиру Щербицкому возглавить правительство. Брежнев и Щербицкий вместе ездили в Кишинев. Леонид Ильич был в угнетенном состоянии, думал о том, кто станет председателем Совета министров. И однажды сказал Щербицкому:
– Володя, ты должен заменить Косыгина, больше некому. Щербицкий отказался. Во всяком случае, так он потом рассказывал.
– Эту разболтанную телегу было уже не вывезти, – объяснил Щербицкий своему помощнику. – Да и в московские игры я не играю.
