Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.
Это третья книга, посвященная 20-летней брежневской эпохе, ставшая продолжением двух моих предыдущих работ о послевоенной сталинской и хрущевской эпохах. В нашей историографии, да и в широком общественном сознании, за ней уже давно закрепилось несколько названий, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», созданный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Однако уже тогда у меня, человека, рожденного на заре брежневского правления, этот штамп вызвал внутренний протест, и подсудно стало зреть желание написать книгу о данном периоде советской истории и людях того времени. И вот перед вами плод моих усилий, где я попытался на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из архивов, мемуарной и научной литературы, представить свой личный взгляд на эту славную эпоху нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни. Я рад, что в процессе работы над книгой мне не только удалось найти немало любопытных фактов и осветить ряд малоизвестных событий той эпохи, но и разоблачить целый ряд ходячих баек и фальшивок, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и с многими явлениями и событиями того времени, в частности с Косыгинской реформой и «Пражской весной». При этом хотел бы подчеркнуть, что в этой — как и предыдущей — книге я практически полностью обошел стороной историю взаимоотношений «интеллигенции» и «власти». Сделал это сознательно, дабы не «комкать» эту тему и посвятить ей отдельную книгу.
Когда работа над книгой была в разгаре, произошло трагическое событие: ушел из жизни самый бесценный и дорогой мне человек — моя мама, Спицына Надежда Николаевна (1933–2020), любовью и заботами которой я стал тем, кем стал. Все лучшее, что есть во мне, и все мои жизненные достижения — это прежде всего ее заслуга. Светлой памяти моей мамы я и посвящаю эту книгу.
Отсчет брежневской эпохи традиционно принято вести с 14 октября 1964 года, когда состоялся знаменитый Пленум ЦК КПСС, на котором был наконец-то отставлен прежний лидер страны Никита Сергеевич Хрущев и новым Первым секретарем ЦК был избран Леонид Ильич Брежнев. Думаю, будет не лишним коротко напомнить хронологию тех событий, ставших рубежными в истории нашей страны.
Когда днем 13 октября 1964 года лайнер с Н. С. Хрущевым и А. И. Микояном на борту приземлился в правительственном аэропорту Внуково-2, то вопреки давно установленному протоколу у трапа самолета их встречали не все члены высшего руководства, а лишь председатель КГБ В. Е. Семичастный, секретарь Президиума Верховного Совета СССР М. П. Георгадзе и начальник 9-го Управления КГБ СССР полковник В. Я. Чекалов. С аэродрома все сразу же проследовали в Кремль, где уже полным ходом шло заседание Президиума ЦК, которое продолжалось почти два дня, до вечера 14 октября, то есть до момента созыва внеочередного организационного Пленума ЦК, члены которого буквально накануне прибыли в Москву.
Как это ни странно, но протокол этого заседания не велся, и о содержании состоявшегося разговора можно судить лишь по отрывочным конспективным записям заведующего Общим отделом ЦК В. Н. Малина[1], дневниковым записям Л. И. Брежнева[2] и мемуарам ряда его участников, в том числе П. Е. Шелеста, В. В. Гришина и А. Н. Шелепина[3]. Судя по документам, на этом заседании присутствовали все, за исключением тяжело болевшего Фрола Романовича Козлова[4], члены Президиума и Секретариата ЦК. Однако слово для выступлений в заранее оговоренном порядке получили только 14 человек, а именно Л. И. Брежнев, открывавший и закрывавший это заседание, а также П. Е. Шелест, А. Н. Шелепин, А. П. Кириленко, К. Т. Мазуров, Л. Н. Ефремов, В. П. Мжаванадзе, М. А. Суслов, В. В. Гришин, Ш. Р. Рашидов, Д. С. Полянский, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин и Н. В. Подгорный, сменявшие друг друга на трибуне Свердловского зала Большого Кремлевского дворца именно в таком порядке. Все выступавшие с разной степенью эмоций, выражений, примеров и аргументов стали хором обвинять Н. С. Хрущева в попрании всех ленинских норм и принципов коллективного руководства, абсолютно хамском поведении по отношению ко многим своим коллегам по руководящим органам партии и правительства, в крупных провалах во внешней и внутренней политике, создании собственного культа, в бездумных и бесконечных реорганизациях государственно-партийного аппарата, неизбежно приведших к настоящему управленческому хаосу, и других тяжких грехах[5].
