Он уже изучил местоположение классов и других помещений интерната. Оказалось, что помимо спальных корпусов, столовых и комнат для занятий, здесь были и магазинчики, в которых было все от жвачки до самых интересных игрушек и дорогих лакомств. Но чтобы покупать там, нужны особые деньги. На территории интерната имела хождение собственная валюта, красивые купюры, на которых был изображен сосновый бор. Поэтому их и прозвали шишками.
Получали их тут за учебу и за выполненную работу. Обслуживающего персонала было полно, одних садовников — трое, и на каждом этаже по дежурной. Но они сами практически ничего не делали. Они только следили за порядком и опекали учеников, но им строго запрещалось вместо них убираться, мыть полы и чистить туалеты.
Зато самим учащимся не возбранялось нанять кого-нибудь за шишки, чтобы произвести уборку вместо себя. Баню перспектива мыть туалет за других ради десяти шишек, на которые можно купить только одну пачку жвачки, не слишком привлекала. А ведь подряд на уборку сортиров еще нужно было умудриться получить. Из-за обилия современной моющей техники эта работа считалась легкой, а выгодных дел тут, как и везде, было гораздо меньше, чем претендентов.
Б любом случае, его не обманули: тир тут был. И в этом тире были не только настоящие кольты, но даже настоящие пулеметы — от АКМ до новейшего «Печенега». Однако один патрон для кольта стоил двадцать шишек, а для пулемета от тридцати пяти. А еще за шишки тут можно было порулить настоящим бронетранспортером и выстрелить из противотанкового гранатомета! Настоящей ракетой! Но стоило это безумно дорого.
Суть педагогического эксперимента заключалась в том, чтобы побудить детей и научить их зарабатывать и тратить деньги, а не сидеть на шее у родителей.
Ванька прикинул, что проще всего было бы не работать, а просто отбирать шишки у коллег, но Шубина его предупредила еще при поступлении, что в интернате действует полиция из старшеклассников. Одни открыто ходят с повязками, другие — оперативники — их не носят. Если попадешься на воровстве, то, во-первых, очень жестко задержат. А потом так оштрафуют, что до конца. учебного придется нищенствовать и на соседей работать!
К Ване на первых порах приставили экскурсовода, страшеклассника Юганова, который за эту услугу получал от дирекции двадцать шишек в час и поэтому относился к своим обязанностям очень серьезно.
— Не вздумай откупаться от тех, кто тебя застукал на нарушении правил, — предупредил он Ивана. — Если дашь взятку, потом два дня сидеть будет больно. И штрафанут. В общем, лучше не рыпаться. Слушай, а это правда, что твой отец — Александр Белый?
Иван настороженно посмотрел на Юганова и насупился. Криминальная слава отца не доставляла ему удовольствия:
— Ну и что? — с вызовом спросил он.
— Клево. Но за тобой, небось, особо будут следить.
— А твой папа кто? — спросил Иван.
— Мой-то… Замминистра. По медицине. Бабок у него немерено, но тут курс двадцать пять баксов за шишку, и… Короче, жмется старикан.
— А помимо этого, официального? — спросил Ванька.
— Мимо тоже можно… Есть тут некоторые, меняют из-под полы. По десятке. Но если поймают — конфискуют и опять же штрафанут. Тут, парень, порядки не то что там, за бортом. Тут полицией ведает один препод — такой зануда. Ничем его не купишь.
— А что, полицейским много платят?
— Не. Меньше, чем юннатам.
— Тогда чего же они?
— Ты в Америке ведь жил?
— Ну…
— А там разве много копам платят?
— Не, мало. Они даже бастуют.
— Вот. А не берут. Почему?
— Ну… Стыдно, наверное.
— Вот и нашим стыдно. Они же клятву там дают. Про честь и всякое такое.
— А юннаты — это кто? — перевел Иван разговор в более конкретное русло.
— Кому биология нравится. Тут так. Первые три класса тебя учат, как сами хотят. А потом — специализация: не хочешь геометрию — не учи, но вместо нее что-то другое надо выбрать. Я выбрал финансовый менеджмент, а теперь думаю — не потяну. Лучше, наверное, геометрия.
— Слышь, а почем это, у юннатов?
— Ну, я точно не знаю. Хочешь, сходим, спросим?
— Хочу.
У юннатов шло занятие, о чем свидетельствовала надпись на электронном табло над дверьми: «Не входить. Идет урок». Правда, в большое стеклянное окно от пола до потолка было видно, что там происходит. Рядом с дверью был небольшой динамик, из которого слышен веселый голос молодой, в кокетливой прическе, училки:
— Вы уже знаете: крысы, которым в те центры мозга, которые ведают счастьем, вживили электроды, готовы тысячи раз, забыв про сон и еду, нажимать педальку, подающую ток на эти контакты. Обычно об этом говорят к тому, что удовольствия, в том числе зрелища, при манипулировании массами порой даже важнее хлеба, то бишь, голода. Если вы покажете толпе врага и дадите его разорвать, она простит вам недостаток пищи.
