— Погоди, — прервал майора Шмидт, — а кто еще приходил насчет Ивана, кроме меня?
— Только что заходил такой здоровый, — ответил майор, — похожий на кабана. Я подумал, что эта твой человек: Не твой, что ли?
— Не мой, — ответил Шмидт.
Он понял, что встреча era с бандитом на Ярославском вокзале была не случайной — Кабан откуда-то узнал об исчезновении младшего Белова и подключился к поискам. Конечно, какую тещу он мог провожать в Воронеж, если у него нет никакой тещи, он вроде бы и не женат вовсе? Да и ходят ли поезда с Ярославского в Воронеж? У майора он выяснил, что в Воронеж поезда идут с Павелецкого вокзала.
— Кстати, — добавил майор, — ваш Иван может и на Павелецкий со своими новыми друзьями перебраться. Вокзалов в Москве много, мест, где спрятаться, тоже немало. Честно говоря, не думаю я, что они будут маячить на площади трех вокзалов, раз их тут уже один раз видели и чуть не поймали.
Шмидт понимал, что поиски его в целом бесполезны, но возвращаться домой ему, тоже не хотелось. Решил прошвырнуться до Павелецкого вокзала. Но сначала зашел в стекляшку около билетных касс, чтобы чего-нибудь перекусить — шашлыков, например, с пивом. Он уселся за столиком в самом углу забегаловки и, жуя хорошо прожаренное мясо, стал смотреть на улицу, где вдоль светящихся витрин привокзальных ларьков туда-сюда ходили люди. Он надеялся все-таки увидеть Ивана и положить конец этим бессонным ночам и истерикам Ольги.
Шмидт заметил маленького, примерно возраста Ивана, чернявого беспризорника с голубыми глазами, который деловито прохаживался вдоль витрин, иногда утыкаясь в них прямо носом и рассматривая блестящие китайские игрушки или еще какую-нибудь мелочь.
Шмидту захотелось подойти к пацану и поспрашивать насчет Вани. Он уже собрался встать из-за стола, но пацаненок вдруг исчез так же быстро, как и появился — растворился в толпе. Шмидт стал вглядываться напряженнее — может быть, и Иван бродит где-то рядом?
Но взгляд его внезапно выхватил из толпы другое знакомое лицо, и Шмидт едва не подавился шашлыком. Мимо него со стороны улицы проходил не кто иной, как Саша Белов. Лицо его было сосредоточенным, брови нахмуренными. Шмидт втянул голову в плечи и отвернулся, чтобы Белый не заметил его, и когда тот миновал стекляшку, выскочил на улицу, бросив недоеденный шашлык, и прижался к стене, наблюдая за Беловым. Тот шел прямым ходом туда, откуда только что вышел сам Шмидт в милицию.
Значит, Белов в курсе насчет исчезновения Ивана, или у него другое дело к вокзальным милиционерам? Шмидт усмехнулся — какое дело может быть у Белова на вокзале, кроме поисков сына? Но кто же сообщил ему о том, что Иван пропал? Может быть, Ольга? Втайне от него позвонила своему бывшему мужу, не надеясь на то, что Шмидт найдет Ивана?
Эта версия была шаткой — вряд ли Ольга будет звонить Белову. Тем более, газетная статья стала причиной того, что Ваня поссорился с матерью и убежал из дому.
А насчет того, что Белов теперь является начальником службы безопасности Красносибирского алюминиевого комбината, они с Ольгой узнали только сегодня утром. А что могло помешать Ольге, пока Шмидта не было дома, узнать телефон этого Красносибирского комбината, найти Белова и попросить его приехать искать Ваню? Ничего не могло, кроме ее ненависти к бывшему мужу. А если эта ненависть показная?
Белов тем временем зашел в милицию, а Шмидт уже верил в то, что это Ольга вызвала Белова из Красносибирска. И тут он вспомнил про Кабана. Тот тоже на вокзале пасся не случайно — искал Ивана. Он тоже мог вызвать Белова из Красносибирска.
Но ему-то зачем это нужно? С этим предстоит разобраться. Шмидт знал, что Кабан человек Зорина, хотя ни один из них — ни Зорин, ни Кабан — никогда не признаются в том, что они связаны друг с другом. Кроме того, Шмидту было известно, что Белов, вызволив директора комбината Рыкова из чеченского плена, дорожку Зорину опять перешел. Все эти факты складывались в нехорошую детективную историю, которая могла, по его разумению, кончиться стрельбой и трупами. Поэтому Шмидт машинально поправил пистолет в кобуре под мышкой, решил, что Белова ему незачем ждать, повернулся и потрусил к своему автомобилю.
Рыжий беспризорник Лоцман залез на чердак многоэтажного дома, где прятались пацаны, и высыпал из пакета на деревянный ящик продукты, купленные в магазине, — пару батонов хлеба, колбасу, консервы, бутылку пепси-колы, сладости и сигареты. Ребята стали хватать еду грязными руками и торопливо запихивать в рот.
Ивану есть не хотелось — его мучила тоска. Где-то, в глубине души его терзала мысль о том, что его, наверное, ищут, что мать ночей не спит — мучается, но пойти на попятную, самому заявиться домой не позволяла гордость, и стыдно было перед пацанами — засмеют. Одного дня без мамкиной юбки не продержался. Если бы он вернулся домой, мать бы точно решила, что он сдался, проиграл и стала бы его гнобить. Да и отца Иван пока так и не нашел. Похоже, его вообще не было в Москве.
— Ты ешь-ешь, — сказал Лоцман Ивану, — вообще ничего не жрешь, так скоро с ног свалишься и ходить не сможешь.
