Бригада Боло полностью

Секунду Счааграсч стояла среди разбросанных и разорванных трупов: странные маленькие существа с неправильно окрашенной кровью. Убивать их оказалось вовсе не так здорово, как она ожидала… психологический эффект, вызванный тем, что красный цвет не вызывал такого возбуждения, как сине-зеленый. Она осталась неудовлетворенной, жажда рвать и сокрушать продолжала клокотать в груди. Надо найти и убить еще больше местных жителей.

Она читала отчеты стай-разведчиков и видела видеозаписи вивисекции нескольких пленных. Странно устроенные существа, прямоходящие и бесхвостые, с недостаточным числом конечностей, зубами всеядного существа, всего лишь одним сердцем и незащищенными, легко доступными пищеварительными органами. Она коротко и насмешливо фыркнула. Эти были без брони и, по-видимому, без оружия. Молодняк? Где тогда их Стражи? Она повернулась на месте, осматривая окрестные холмы и лес. Где-то должны быть другие, которые смогут удовлетворить ее жажду крови.

Внезапное движение справа привлекло ее внимание; на вершину гряды выбрался еще один эбеново-черный Охотник. Плоское бронированное тело замерло, механически подражая охотничьему языку живых Малах. За ним последовала вторая машина. На экране появились надписи, идентифицирующие обоих: Кракусчт Никогда Не Устающая и Урескчах Подрезающая Жилы. Их появление встряхнуло Счааграсч, зажигая в ней острую радость Уррх Чаак , Кровавой Погони. Во время военных операций труднее всего, конечно, дается ожидание, но в тактическом смысле наиболее опасными были как раз такие моменты после посадки, когда Стая была рассеяна и не могла эффективно действовать. Но теперь две соратницы Счааграсч присоединились к ней. Обе шагнули вперед, поднимая носы своих машин в знак подчинения, признавая ее более высокий ранг и социальный статус.

— Ты убивала, — передала по радиосвязи Стаи Кракусчт. — Первая кровь твоя!

Счааграсч презрительно потрогала влажные тела кончиками когтей огромной ступни Охотника.

— Гнедишш, — ответила она. — Мусор. Ничего достойного Стаи.

— Военная база — в той стороне, — указала Урескчах, повернув торс своей машины. — Там будут Стражи.

— Тогда начнем убивать и есть! — приказала Счааграсч, в глазах которой горела жажда Уррх Чаак , оставлявшая на языке вкус предвкушаемой крови.

— Шч'каа урох ! — ответили ей. — Убить и съесть!

Когда Алекси в своей турбоэлектрической ЛаРуш достигла пригорода Гэллоуэя, еще стояла ночь, но центр города был освещен гораздо ярче, чем даже при проведении фестиваля Дня Посадки, и у ратуши собралась огромная толпа. Похоже, Совет решил устроить в старом здании временный командный центр, информационное бюро и место, куда граждане из близлежащих районов могут прийти со своими нуждами или с бранью на некомпетентность правительства.

Говард, секретарь Алекси, вызвал ее по личному комму, когда она ехала домой, сообщив, что ее ждут в ратуше в качестве представителя генерального директора; сам генеральный директор Стэнфилд был застигнут чрезвычайными обстоятельствами вне города — он находился на другой стороне планеты, посещая рыболовецкие городки Скарбы.

Алекси ему даже завидовала. Ему не придется стоять перед этой толпой визжавших, напуганных людей. Формально она тоже не обязана была этого делать — для таких случаев существуют секретари и специалисты по связям с общественностью, — но, увидев толпу людей, которые дрались за возможность подняться по ступенькам и пройти в здание, она поняла, что не сможет отправить к ним кого-то другого. Она жалела лишь о том, что не смогла вовремя попасть домой и надеть более официальный костюм.

Она вошла в ратушу через служебный вход в заднем крыле здания, так как через толпу на главном входе ей бы точно не удалось пробиться. Внутри она быстро нашла растрепанного майора Фитцсиммонса, горячо спорившего с Сэмом Карвером.

— И более того, — наседал на него Фитцсиммонс, — если вы не используете свой авторитет, чтобы утихомирить эти горячие головы снаружи, мне придется вас арестовать.

— По какому обвинению, майор? — осведомился Карвер низким голосом, в котором слышалась невысказанная угроза.

— Препятствие правительству. Бунт. Нарушение общественного порядка. По любому подходящему обвинению…

— Достаточно , майор! — прервала его Алекси.

Фитцсиммонс подпрыгнул на месте и с виноватым видом обернулся:

— А… что… Алекси! Я не знал…

— Это очевидно. — Она взглянула на Сэма, высокого, стройного и суроволицего фермера с пронзительными голубыми глазами. Они вместе работали, когда он состоял в комитете по переизбранию ее отца, и она любила его за прямоту и честность. — В чем дело, Сэм?

— У нас вторжение, а эта макака в форме требует подтверждения .

— Но ведь это стандартная процедура, Алекси, — заявил Фитцсиммонс с надменным видом. — Мы не можем принимать на веру любую дикую байку, которую нам рассказывают!

— Мне кажется, Фитц, что на главном входе вполне достаточное подтверждение, — сказала она. — Почему бы тебе не выйти к этим людям и не выслушать их одного за другим, вместо того чтобы заставлять их ломать двери?