Бригада Боло полностью

Когда молитва закончилась, низкий округлый купол у основания пирамиды разделился на восемь лепестков, втянувшихся в пол, как когти на огромной руке, и открыл заполненную песком яму. Там стояли восемь самцов Малах, прикованных к столбу. Когда лепестки купола полностью исчезли, оковы со щелчком раскрылись, освобождая пленников. В возбуждении от близкого соседства на маленьком пространстве, с набухшими яркими гребнями на спине, они секунду стояли в нерешительности, быстро моргая в ярком свете огней, освещавших песчаную площадку.

Со все еще поднятыми руками Агррахт медленно спустилась с вершины пирамиды по широким каменным ступеням. Все восемь самцов наблюдали за ее приближением, разевая пасти, и раздували ноздри, когда их достигла первая острая волна ее феромонов, говоривших о готовности к спариванию.

Один из самцов издал вопль желания. Уррхши , Битва за Спаривание, началась.

Самцы Малах были гораздо меньше и легче самок, напоминая ярко-красных шестиногих ящериц с непропорционально большими головами, клыками и когтями. Наделенные известной долей разума — большей, чем, например, симбионты-кормилицы, — самцы, однако, не обладали самосознанием и способностью абстрактно мыслить и составлять планы. Их язык был ограничен шипящими и рычащими звуками, которые выражали ярость, боль, желание или удовольствие; их роль в обществе Малах ограничивалась размножением. В отдаленном прошлом на охваченной войнами Занаах были попытки вывести разумных самцов, чтобы получить большое число воинов, но все эти попытки неизменно проваливались. Похоже, что мозг самцов вмещал только две вещи — спаривание и сражение… особенно сражение за самку, что, конечно, делало их абсолютно непригодными для поля боя.

Когда Агррахт ступила на арену, ее феромоны спровоцировали Уррхшча , безумие спаривания, заставившее самцов наброситься друг на друга. Через секунду трое из них, по-видимому самые медлительные или менее одаренные, были мертвы, буквально выпотрошены, и их сине-зеленая кровь залила песок. Агррахт, высоко подняв голову и открыв пасть, восторженно впитывала дурманящие запахи крови, плоти и желания. Толпа наблюдающих за схваткой охотниц Малах, окружавшая арену, разделяла чужую ярость, продолжая распевать молитвы.

Упали еще двое самцов; один был мертв, другой слабо скреб песок, хрипя разорванным горлом, напоминавшим изумрудный второй рот. Третий на мгновение замер между двумя еще живыми противниками — и был схвачен за обе нижние руки. Он в агонии завопил, когда его выпотрошил мощный удар когтей, оторвавший ему обе конечности. Когда убийцы бросили его тело на песок, в его грудной клетке, вскрытой и окровавленной, виднелось все еще бившееся сердце.

Два уцелевших самца кружили вокруг умиравшего собрата. Агррахт изучала их, выискивая раны или признаки слабости. Они были жестоко исцарапаны, но двигались быстро и проворно, обнажая зубы в маниакальной угрожающей усмешке.

Все закончилось внезапно и жестоко. Один из самцов споткнулся о тело умиравшего и упал навзничь, а другой прыгнул на него с победным воплем. Упавший, однако, выбросил вверх нижние руки, великолепно выполнив ча'йхо , удар от паха до горла, который располосовал тело нападавшего и испачкал песок кучей дымящихся внутренностей. Победитель поднялся на ноги, слегка пошатываясь, с яростью в глазах и раздутым гребнем, и оглядел арену в поисках других соперников. Их не было. Он остался наедине с ожидавшей Агррахт.

Сквозь ее тело пробежала искра предвкушения. Этот самец был достойным . Она это чувствовала. Достаточно быстрый, достаточно сильный, достаточно удачливый, чтобы пережить Уррхши , он обладал еще одним качеством, которое одобряла Агррахт. Она была уверена, что он намеренно споткнулся о труп и упал, чтобы заставить своего соперника сделать фатальную ошибку.

Умно. Очень умно. Самцы были не способны породить изобретательный план, но самые умные из них проявляли на арене своеобразную жестокую хитрость, что очень ценилось жаждавшими хорошего семени самками. Этот ей нравился.

Под одобрительные крики и пение началось спаривание. Самец влез ей под хвост и обхватил за живот, глубоко погрузив когти в чешуйчатую кожу. Запах крови и смерти подготовил ее к тому, чтобы принять самца; боль от его когтей и сильных, яростных толчков инициировала овуляцию. Сильно изогнувшись, она посмотрела на своего партнера, когда он принял более удобную позу. Ее сердца учащенно бились в груди. Он был такой привлекательный, с рубиново-красными глазами, живыми розоватыми усиками, превосходными зубами…

Ее пасть открылась, голова с ужасающей скоростью рванулась вниз, челюсти сомкнулись на голове самца и отсекли ее с громким, удовлетворенным треском. Не контролируемая мозгом, его сексуальная мощь стала неуправляемой, и тело даже удвоило усилия, совершая мощные и быстрые толчки.