В квартиру Леры вела обшарпанная дверь, я позвонил, но в ответ не раздалось ни одного звука. Может быть, она спит? Я продолжал держать палец на кнопке, надеясь разбудить соню, но тут распахнулась дверь соседней квартиры, и вышла дама лет шестидесяти, самого неприступного вида. Седые волосы уложены в старомодную прическу, а располневшее, но еще сохранившее формы тело затянуто в темно-синий старомодный костюм из трикотажа – узкую юбку, прикрывающую колени, и пиджачок, воротник и лацканы которого украшали светло-голубые полоски. Много лет назад отец привез похожий костюм Николетте из Финляндии, но маменька скривилась и отдала обновку домработнице, мотивировав свое поведение просто:
– Это у Вавы в школе носят все учительницы.
Очень точное замечание. Уж не знаю, где наши преподавательницы доставали эти «двойки», вряд ли у них были мужья, разъезжающие по заграницам, но и «русалка», и математичка, и биологичка ходили в этих, как тогда говорили, «джерсовых» обновках.
– Молодой человек, – весьма нелюбезно сказала дама, – отчего вы подняли такой шум?
Я быстро окинул ее взглядом, пожилые женщины – самый мой контингент. С молодой девушкой я могу не найти взаимопонимания, но с пятидесятилетней мигом договорюсь.
– Простите, – потупился я, – но я не сделал ничего плохого. Не кричал, не стучал, не курил…
Соседка оглядела меня и слегка сбавила тон:
– Вы нажимаете на звонок уже минут десять, он у меня в мозгах тренькает!
– Бога ради, извините, не хотел вас обеспокоить, но, вообще говоря, я пытался найти Леру и звонил к ней.
– В этом доме стены сделали из ситца, – вздохнула дама. – Слышно абсолютно все, что творится у соседей!
– Еще раз прошу прощения!
В эту минуту в ее квартире ожил телефон. Дама вернулась в прихожую, взяла трубку и воскликнула:
– Так и знала! Зачем тогда обещал! – Потом она повернула ко мне растерянное лицо и, не в силах сдержаться, сказала: – Вот она, современная молодежь, никакой ответственности!
– Что-то случилось? – озабоченно поинтересовался я.
Пожилая женщина чуть ли не со слезами в голосе ответила:
– У моей подруги юбилей, я звана в гости. Но погода ужасная, на улице очень скользко, вот я и попросила внука, чтобы отвез. Он заверил меня, что прибудет вовремя, а теперь звонит и сообщает, будто его с работы не отпускают! Поставил бабушку в кошмарное положение! Машенька обидится, и совершенно справедливо. Она потратилась, собрала стол, а меня нет! Но я просто не дойду до метро.
– И где живет ваша подруга?
– На Планетной улице.
Я заулыбался:
– Очевидно, меня сюда послал ваш добрый ангел. Ровно в девятнадцать ноль-ноль я должен забрать свою матушку из дома, который расположен в пару минутах езды от Планетной улицы. Давайте подброшу вас на день рождения.
На лице дамы отразилась неприкрытая радость, но потом она спохватилась:
– Это неудобно!
– Отчего же? Все равно я поеду в ту сторону.
– Но мы незнакомы!
Я протянул даме визитку.
– «Секретарь общества „Милосердие“», – медленно прочитала она и подала мне свою визитку.
«Буряк Надежда Владимировна, доктор физ.-мат. наук, заведующая кафедрой».
Ага, значит, я угадал, она преподаватель. Я терпеливо ждал, прислонясь к перилам, пока Надежда Владимировна запрет все замки. Конечно, мне свойственно изредка совершать альтруистические поступки, но в данном случае я произвел простой расчет. Госпожа Буряк живет через стену от Леры. Дама справедливо заметила, что качество звукоизоляции оставляет желать лучшего, следовательно, она может рассказать кое-что о Лере, которой сейчас явно нет дома. Проникшись благодарностью к доброму самаритянину, Надежда Владимировна не откажется ему помочь.
Наконец все запоры были закрыты, ручки подерганы, и я помог своей спутнице добраться до «Мерседеса».
– Никогда еще не ездила на такой шикарной машине! – с детской непосредственностью воскликнула Надежда Владимировна.
Я хотел было ответить: «Сам на ней всего пару дней катаюсь», но вовремя прикусил язык и небрежно произнес:
– Неплохой автомобиль, весьма комфортабельный.
Не успел «шестисотый» проехать пару сотен метров, как Надежда Владимировна спросила:
– Простите, я, конечно, лезу не в свое дело, но кем вы приходитесь Лере? Вы очень не похожи на тех людей, которые ее окружают.
– Общество «Милосердие» оказывает помощь людям, попавшим в тиски безденежья, – ответил я. – Мы получаем много писем от тех, кто просит ту или иную сумму, а мне в обязанности вменяется проверить, так ли нищ кандидат, как прикидывается.
Кстати, я сказал абсолютную правду, пока Норе в очередной раз не взбрела в голову идея играть в Ниро Вульфа, я мирно работал в «Милосердии», вылавливая обманщиков, желавших поживиться за чужой счет.
Надежда Владимировна помолчала, потом со вздохом сказала:
– Не в моих принципах сплетничать о соседях. Но, учитывая особые обстоятельства нашего знакомства… Мне кажется, Лере не следует давать деньги, хотя она в них, безусловно, нуждается.
