– Выяснила по своим каналам, – загадочно ответила хозяйка. – Ладно, хватит вести пустые разговоры. Завтра поедешь в контору «Птица Говорун» и поболтаешь с коллегами мерзавки. Вот адрес.
Я взял листок бумаги и поинтересовался:
– А что будет с Лизой? Мне вернуть ее матери?
– Конечно, нет! – возмутилась Элеонора. – Несчастный ребенок! Ленка сказала, у нее все тело в синяках.
– Вы же не можете оставить ребенка у себя!
– Почему?
Я не нашелся, что возразить. Действительно, что может помешать моей хозяйке осуществить любую, даже самую бредовую затею?
– Подумаем, как поступить с девочкой, – продолжала Нора, – а пока она побудет здесь. Все. Спокойной ночи!
Поняв, что аудиенция закончена, я пошел было к себе.
– Ваня, – крикнула Нора, – тебе звонил Максим, что-то по поводу владельца автомобиля, красного «Форда»!
Я добрался до спальни, плюхнулся на кровать и начал разыскивать Максима. Дома у него работал автоответчик, впрочем, на мобильном телефоне тоже вещал механический голос: «Оставьте сообщение после звукового сигнала».
Без всякой надежды на успех я набрал рабочий номер приятеля и услышал усталое:
– Слушаю.
– Ты в кабинете?
– Угу, – отозвался Максим. – Чему ты удивляешься?
– Так полночь пробило!
– «Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…» – попытался спеть Максим, но закашлялся и замолчал.
– Ты нашел хозяина «Форда»?
– Это было элементарно. Машина зарегистрирована на имя Михаила Сергеевича Горбачева.
– Издеваешься, да?
– Почему?
– При чем тут первый и последний Президент СССР?!
– А и впрямь ни при чем, – захихикал Макс, – никакого отношения сей политический деятель к «Форду» не имеет, ты не дослушал! Повторяю, принадлежит Михаилу Сергеевичу Горбачеву, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, проживающему в Хабаровском тупике.
Я присвистнул. Альфонс еще моложе, чем кажется.
– Субъект гордо именует себя артистом балета, – продолжил Максим, – но в результате простой проверки выяснилось, что он «танцует» в московских клубах. Кстати, довольно известен в определенных кругах, потому как раздевается полностью, в отличие от большинства других стриптизеров, на которых остается к концу номера фиговый листок. И что уж совсем удивительно, наш Михаил Сергеевич не «голубой», пользуется бешеной популярностью у дам, но завязывает отношения только с обеспеченными особами, бедные красавицы его совершенно не привлекают. Предпочитает особ, перешагнувших шестидесятилетний юбилей, был трижды женат, всех похоронил, просто мальчик-катафалк!
– Ты хочешь сказать, что он трижды вдовец? В столь молодом возрасте?
– Ничего особенного, – продолжал веселиться Макс, – если учесть возраст его женушек. Впервые он вступил в брак, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Избранницей стала Анна Сергеевна Леонидова, невесте стукнуло шестьдесят девять.
– И их расписали?!
– Почему бы и нет? При вступлении в брак ограничен только нижний предел возраста, верхний никого не волнует, да хоть тебе двести лет, обязаны зарегистрировать.
Я молчал.
– Ты язык проглотил? – осведомился Макс. – Понимаю, лучше сядь, а то еще шлепнешься, услышав дальнейшую информацию.
Сведения и правда оказались шокирующими. Прожив в счастливом браке два года, Анна Сергеевна благополучно скончалась от инфаркта, оставив муженьку четырехкомнатную квартиру и машину. Вдовец долго горевать не стал и вновь женился. На этот раз его избранницей стала семидесятилетняя Валерия Карловна. И снова счастье длилось недолго, не прошло и трех лет, как старушка померла, заработав обширный инфаркт. Горюющий муж, утирая слезы, получил еще одни хоромы, дачу и неплохое собрание антиквариата. Протосковав о безвременно ушедшей супруге целый год, Мишенька огляделся вокруг. Взор его упал на шестидесятипятилетнюю Клавдию Михайловну Аккуратову. Она-то и стала третьей женой ловкого мальчишки. Сами, наверное, уже догадались, что Клавдия Михайловна вскоре ушла в мир иной. Причина оказалась все та же – инфаркт. Правда, с наследством Мише пришлось повозиться. У его первых жен не было детей, они были одинокими, и альфонс беспрепятственно получал имущество. А Клавдия Михайловна имела дочь, зятя, двух внуков. Вся ее семья возмутилась до крайности, узнав, что мать и бабушка на старости лет строит матримониальные планы, и резко выступила против Михаила. Но Клавдия Михайловна оказалась крепким орешком. Она разругалась с родственниками, расписалась с Мишей и, естественно, оставила по завещанию все своему молодому мужу. Специальным пунктом в бумаге отмечалось, что она лишает своих домашних прав на загородный дом, набитый раритетами, потому что они: «Никогда меня не любили так, как следует». Дочь возмутилась и подала в суд. Процесс длился год, и в результате Михаил стал полноправным хозяином всего. Опрошенные в суде в качестве свидетельниц подруги покойной в один голос твердили, что Миша обожал Клавдию, буквально носил ее на руках, а та говорила всем, будто никогда не была так счастлива.
