Можно, конечно, спросить напрямую. Но тогда вряд ли он сможет продолжать быть со мной настолько же открытым. Он сейчас мне доверяет, позволяя допрашивать. Но, как только я официально поставлю его на одну ступеньку с подозреваемыми, он тут же сменит тон. Тем более он и правда скорбит о смерти отца. Если, конечно, это все не театр для отвода глаз.
Пока я размышляла, даже не заметила, что Алиса пришла в себя и тихо выскользнула за дверь. Очнулась я уже когда услышала, что щелкнул замок. Она не стала оставаться и разговаривать со мной. Наверное, пошла успокаивать Марину. Или…
Я помотала головой. Не о том я сейчас думаю. На нее у меня вообще ничего нет. Нужно понять сначала, как разговорить Игоря. А потом уже разбираться с ней.
Вдруг в голове появился совершенно идиотский план. Мне нужно отвлечь внимание Игоря на кого-то наиболее очевидного. Да, то, что это сделал Иван – логично, если предположить. Но стоит копнуть глубже, как сразу возникают вопросы. А почему он не забрал заявление? А точно ли это его след? Куда он мог деть нож? К тому же он уехал в командировку гораздо раньше, чем убили Кострова. Но попробовать стоило. Да и притянуть за уши можно любые факты, если захотеть. Вряд ли они разбираются в тонкостях моего дела и будут копать вместе со мной. А значит, Игорь поверит мне на слово. И отвлечется. А я в это время проверю его причастность или непричастность к этому делу.
Как раз вовремя Игорь снова зашел ко мне. Он поставил чашку с еще дымящимся кофе мне на стол и сел напротив меня. Он выглядел растерянным. Я уже по его взгляду поняла, что он не смог дозвониться до Ивана и совершенно не имеет понятия, что делать. Хотя я ему дала четкие инструкции. Сомнения на его счет все больше меня одолевали. И я решила пойти ва-банк.
– Все факты указывают на Ивана, – резко начала я.
Нужно же сказать хотя бы что-то. Начать хотя бы с минимума. Я больше не могу молчать и тянуть время.
– Что? – Игорь поперхнулся.
При всей логичности подозрений, кажется, он не верил, что это мог сделать лучший друг его отца.
– Ну, смотри. – Я развернула к нему блокнот с чистым листом и, по ходу моей мысли, делала карандашные пометки. – Я пока что допросила только Алису и Марину. У них обеих нет никакого мотива. И, что наиболее важно, они обе друг друга не подозревают совсем. Конечно, это ни на что особо не указывает, но как минимум желания подставить друг друга у них нет. Да, алиби у них тоже слабоватое, конечно, учитывая, что они не пересекались. Но и мотива опять же нет. Ни одна, ни вторая не конфликтовали с твоим отцом накануне и, что немаловажно, между собой. А Алиса так вообще целое представление устроила, узнав о его смерти. Понимаешь?
– Хорошо. Но с чего ты решила, что у него есть мотив?
– Заявление об увольнении с такими характеристиками – уже достаточный мотив. И я уверена, что не только в нем дело. Мне стоит копнуть поглубже в этом вопросе, и точно найдется что-то еще. Не просто же так Александр решил уволить лучшего друга и хорошего сотрудника. К тому же орудия убийства и улик нет. Как и Ивана, который до сих пор не объявился. Ты ведь так и не смог дозвониться ему?
– Я звонил, много раз подряд, но он все еще не отвечает. Я отправил к нему одного из охранников около часа назад, но он не открыл ему дверь. Вряд ли он даже дома сейчас.
– Вот видишь? О чем я и говорю. Иван куда-то исчез, почуяв, что дело запахло жареным. К тому же в офисе Александра мы нашли отпечаток ботинка. Явно мужского. И либо это сделал Иван, а потом уже уехал в командировку для прикрытия. Либо это сделал кто-то, кто знал, как можно будет легко его подставить. А потом обвинить в этом лучшего друга убитого, что, конечно же, проще простого, – я говорила очень медленно, следя за его реакцией.
Вероятно, с моей стороны было слишком глупо выставлять подтасованные факты. Ведь если он виновен, то сможет каким-то образом использовать это в свою пользу. Например, подбросить орудие убийства Ивану. Или по-быстрому избавиться от Ивана и выставить это все как самоубийство. Но мне нужно разобраться во всем. Особенно в том, куда копать. Не могу же я ему сказать: «Игорь, я подозреваю, что ты убил родного отца, пока что все факты указывают либо на тебя, либо на твою мать. Но ты говоришь, что она точно-точно не могла. Значит, остаешься ты».
Обвинять бездоказательно напрямую его или тем более его мать – слишком опрометчиво. Поэтому, чтобы не злить клиента, я буду действовать мягче и изворотливее.
– Ты думаешь, это правда сделал он? Я не могу в это поверить, – грустно и слегка обреченно сказал Игорь. – А как же все мы? Я, мама да и бизнес. Как-то это все ужасно несправедливо и глупо. Зачем ему это нужно?
