– Лучше ты мне скажи, у твоего отца, может, были недоброжелатели, враги, да кто угодно, что могло бы привести меня к другим версиям. Какие-нибудь, например, его конкуренты решили подмять под себя бизнес? Может, он кому-то перешел дорогу? Нет ничего, ни улик, ни отпечатков. Да даже ножа, которым зарезали Александра, тоже нет. Луж крови по кабинету нет, взлома не было, и брильянт пропал. Если ты что-то знаешь, то самое время рассказать. Тебе есть что сказать на это?
Мужчина нахмурился. Будто бы вспоминал что-то важное, перебирая у себя в голове пыльные архивные папочки. Я не могла знать, что творится там у него внутри, в его мыслях, но мне очень хотелось подсмотреть. Вот бы я умела забираться в чужие головы и читать их, словно открытые книги, тогда все было бы в разы проще. Несомненно, работы бы от этого сильно меньше не стало. Но выполнять ее я смогла бы на раз-два. Подсмотрела, кто думает об убийствах, кто виновен, где что спрятано, и все. Дело закрыто. Но, к сожалению, я так не умею. И мне остается только сидеть и сверлить взглядом убитого горем мужчину. Пока убийца до сих пор где-то гуляет и думает, как ему избежать наказания. Как же я устала от этого. С первого взгляда, к сожалению, я не могу определить, у кого руки запачканы чужой кровью.
– Думаю, я сказал все, что мог. Для меня было большое удивление увидеть то заявление. Я и не знал, что мой отец хотел уволить своего лучшего друга, и тем более даже не представляю почему. Правда. За долгие годы их дружбы у них не было ни ссор, ни даже каких-то мелких споров. По крайней мере, я не могу вспомнить ни одной.
– Совсем никаких? Быть такого не может. – Я подняла брови.
Никогда не встречала такого, чтобы близкие друзья вообще не ссорились. Да, конечно, когда вы дружите много лет, вы притираетесь друг к другу, но даже женатые долгие годы парочки ссорятся бесконечно. А тут ни одного спора. Странно. Костров что, и с друзьями создавал идеальную картинку для общественности?
А ведь я как-то не подумала об этом. Что, если это все делала не Марина, а ее муж? Может, это и не ее рук дело все было. Она просто наслаждалась деньгами и красивой жизнью, а показуха – плата за это все? А Костров создавал красивую семью для журналистов. Полноценные, понимающие, любящие. Правда, на самом деле внутри всего лишь пустота. Но для чего ему это?
Ну конечно! Для бизнеса. Чистая непорочная репутация идеального семьянина позволяет зарабатывать большие деньги. Ведь если вдруг общественность узнает о том, что сын сбежал, глава семейства изменяет жене с домработницей, а жена – сумасбродная женщина, и акции упадут, и доверие к нему снизится. Кто же захочет сотрудничать с изменщиком? Он и партнера предаст и бросит точно так же, как свою любимую жену.
– Понимаешь, Тань, они были как братья. Даже ближе, наверное. Они друг друга поддерживали и, несмотря ни на что, не бросали. Даже из-за женщин не ссорились никогда. Я ума не приложу, что могло такого произойти между ними за то время, что я работал и отдыхал. А брильянт? Думаешь, он и убил, и украл? Но они же даже из-за мамы не враждовали. Хотя Иван точно за ней ухаживал, когда я был ребенком. Я этого тогда не понимал, но отчетливо запомнил.
– По брильянту у меня вообще никаких догадок нет. Но вполне логично, что Иван мог украсть. Раз Александр хотел его уволить, то первое, что сделал бы Иван – стащил бы брильянт, чтобы были деньги. Но что ему тогда мешало стащить что-то еще? Например, деньги из сейфа в офисе? Или с каких-то активов, которые не так просто отследить? А потом убить. Или сначала убить, а потом украсть, чтобы скрыться. – Я решила не говорить о том, что убийство и пропажа могли быть не связаны. У такого слишком маленький шанс. Тем более я и правда не знаю, на кого думать. Вдруг сейчас найдется Иван и полностью перевернет весь ход дела? А пока его тут нет, я могу повесить на него всех собак.
Игорь замолчал. Тишина, повисшая в кабинете, была такой напряженной, что будто бы даже воздух наэлектризовался. Каждое лишнее движение может стать фатальным.
Я тоже молчала, продумывая в голове план, как лучше вывести Игоря на чистую воду и доказать его причастность или непричастность к делу.
Сделать это и не попасться на подозрениях будет очень сложно, но я попытаюсь. В голове быстро родился совершенно безумный план. Но кто я такая, чтобы ему не последовать? Когда я останавливалась перед безумством?
Я встала, чтобы подойти к Игорю и захватила с собой чашку горячего кофе. Села рядом на диван и сделала вид, что собираюсь с ним заговорить. После всех вопросов, что роились у меня в голове, доверять Игорю стало очень сложно. И он вряд ли согласится и дальше со мной сотрудничать при таком раскладе. А уж об откровенности и честности можно забыть, стоит только мне намекнуть, что я все больше уверена в своих подозрениях в его убийстве его же отца. Но не измерить его ногу я не могу.
