– Мою мать обокрали, отца убили, о чем я узнал только сегодня утром, дом моих родителей окружили журналисты, требуя ответы. А детектив, которого я нанял, вместо работы беседует с домработницей. Нет, совсем ничего не случилось. С чего ты взяла, что что-то не так? Продолжай, конечно, в том же духе, ведь мы же совсем не торопимся. И нам же не нужно искать убийцу!
Он кричал и размахивал руками. Я разозлилась так сильно, как не злилась еще никогда. Хотелось послать его куда подальше, но профессиональная этика все еще сдерживала меня. Терпения осталось совсем немного, еще чуть-чуть – и я не сдержусь. Уже представила, как бросаю в него деньгами и ухожу с гордо поднятой головой.
Как он вообще смеет меня обвинять в том, что я ничего не делаю?! Я работаю в поте лица над этим чертовым делом и все еще не сдвинулась с места ни на шаг. А он еще мне что-то говорит.
Я глубоко вдохнула и выдохнула. Не стоит ссориться с заказчиком. Раз уж я взялась за это дело, нужно довести его до конца. Но соблазн поехать в отпуск, наплевав на это все, был с каждым словом Игоря все сильнее и сильнее.
– Я не болтаю с Алисой, а узнаю у нее полезную информацию. И хочу заметить, пока что, кроме нее, никто мне больше ничего полезного не смог сказать. Только она помогла мне продвинуться в этом деле дальше, чем топтание на одном месте.
– Значит, убийцу ты уже нашла?
– А ты знаешь, где и среди кого мне его искать? Может, ты допросишь вашу охрану? Или поторопишь экспертизу по телу? А может, Игорь, ты будешь заниматься своей работой и дашь мне заниматься моей? Вместо того чтобы приходить и повышать на меня голос, лучше бы дал мне сведения, которые будут полезны. Я и так пошла на поводу и работаю из вашего дома, не покидая его! А вместо спасибо получаю истерику от богатенького обиженного мальчугана!
– Если за три дня не будет известен убийца, то наследство отойдет матери. Я не вписан в завещание, и бизнесы все она угробит. Или отдаст какому-нибудь любовнику своему. Представляешь, что тогда будет? Дом Кострова превратился в бордель! У тебя ровно три дня. Закончишь дело раньше, заплачу как за неделю. Не успеешь – вернешь предоплату и дальше будешь работать бесплатно. Или вообще будешь платить неустойку.
– Так, стоп. Как так ты не вписан в завещание? То есть завещание есть, но ты в нем не фигурируешь? Тебя лишили наследства, что ли? – жестко спросила я.
– Не лишили. Отец составлял завещание, еще когда я не родился. Тогда непростые времена были, бандитизм, он только-только свой бизнес стал выстраивать. Ну и… подстраховался. А потом жизнь стала более стабильной. Умирать он передумал, – зло съехидничал мужчина. – И завещание переделывать – тоже. А мать вряд ли согласится делиться со мной наследством – я, мол, взрослый, сам на себя могу заработать. Или навяжет женитьбу, например. В общем… я ее, конечно, люблю, но она бывает невыносима. А отцовский бизнес жалко, она же его действительно прощелкает.
Игорь махнул рукой, поднялся с дивана и, зло чеканя шаг, вышел, хлопнув дверью. Я собиралась в отпуск, а не работать в поте лица в душном Тарасове. Тем более не в таких условиях. Да что он о себе возомнил, крича на меня и что-то требуя? Я, между прочим, ему не жена, а уважаемый детектив. А он так со мной обращается.
Я вспыхнула, но бежать за ним и кричать все, что я о нем думаю – несусветная глупость. Лучше сосредоточиться на работе, а не скандалах с этой семейкой. Как хочется уже закончить это дело и забыть про них всех!
Мне нужно срочно успокоиться. Я закрыла глаза и представила, что нахожусь у себя дома. Но это не помогло. Поэтому я в своих мыслях перенеслась в отпуск. Я так долго хотела отдохнуть, что эта мысль стала идеей фикс в моей голове. Песок, пальмы, кокосы. Красота. Я представила, как загораю на пляже. Или, первое, что я сделаю – отсыпаюсь в номере несколько дней. Представила вкус тропических фруктов на языке. И злость стала медленно, но верно отступать.
Но легче мне от этого не становится, как я раскрою эту путаницу за три дня? Колготки после стирки распутать проще, чем все это. Я не понимаю ничего. Убить мог кто угодно. Все они с мотивом. И все они говорят, что не делали этого и никогда бы не сделали. Как будто убийцы говорят иначе. Но не могли же они все приложить руку к его убийству? Неужели Костров так надоел семье и другу, что они сплотились против него?
Это глупость. Каждый из них принимал участие в том, чтобы перерезать ему горло? Быть такого не может. Тогда уж просто бы били ножом. И ран получилось бы больше, чем одна. Как минимум четыре. Ну или двадцать восемь. Если бить с особой жестокостью. И чтобы наверняка. А тут просто горло. И ничего больше. Но кому это может быть надо? Еще и эта подозрительная поездка, когда он был уже мертв. И никто об этом ничего не говорит.
Как меня угораздило вляпаться в такую авантюру? Вместо горячего песка, теплого моря и холодных коктейлей я должна сидеть в кабинете мертвеца и допрашивать всех и каждого. А мне постоянно повторяют, что я никто и звать меня никак. Ну что же. Пора начинать усиленно думать.
