По коридору, в чем мать родила, а именно совсем без всего, бежала белокурая, длинноногая и очень красивая девушка. Ее блестящие волосы восхитительно развевались на бегу, прямо как в рекламе.
Алиса прикинула, не ее ли пару часов назад Игорь тайно провел в дом через черный вход? Она еще удивилась, что мужчина не снял отель, а привел девушку домой. Где сумасшедшая мать, которая караулит, чтобы сыночек встречался только с самыми достойными девушками. Но, видимо, у них было все слишком серьезно, и он готовился представить ее семье. Но увлекся, общаясь с возлюбленной, что не заметил и слона в комнате. Точнее, родную мать.
За незнакомой девушкой с метелкой в руках гналась сама Марина Анатольевна. Игорь же стоял в дверях своей комнаты, широко раскрыв рот. Он ничего не говорил и не предпринимал никаких попыток остановить женщину. Или защитить избранницу. Она подверглась такому позору, а он просто стоял и смотрел на то, как его девушку метелкой выгоняет его мать. Наверное, в этот момент в его голове что-то изменилось.
Когда девушку наконец удалось изгнать, женщина подошла к сыну и с укором посмотрела на него. Говорила она громко, что слышали, казалось, даже в соседнем городе:
– Ты снова спутался с какой-то шваброй?! – Марина верещала, переходя на ультразвук. Казалось, что она вот-вот сорвет голос. Но она продолжала кричать.
– Оксана!
– Что?!
– Эту, как ты выразилась, швабру, зовут Оксана. И она моя девушка. Была, по всей видимости. Но теперь не захочет со мной даже пересекаться. Спасибо, мама, что разрушила мою личную жизнь.
– Какую еще личную жизнь?! Такие нам не ровня! И не придумывай даже! Она не нашего круга! Чем тебя не устроила Танечка? Дочка Прыгуновых? А Лизонька Боброва? Прекрасная девочка, пианистка. Красивая. Умная. Замечательная девочка.
– Мама, твоя Танечка на пятом месяце беременности от какого-то алкаша, с которым связалась, когда ездила культурно просвещаться в Питер. Сама мне в красках рассказывала, как он ее и в каких позах. Когда ты отправила нас в театр! На «Щелкунчика»! А я этого «Щелкунчика» терпеть не могу, между прочим!
– Да что ты такое говоришь?! Она не могла! Она приличная девочка! – Марина не отступала. Она все повышала и повышала голос. Окружающим могло показаться, что вот-вот сорвет его. Но горло у Марины, тренированное годами хорового пения, такой мощный голос не сорвешь.
