Уже наверху кто-то протянул мне руку, желая помочь подняться с лестницы, но я отказалась, опасаясь, а вдруг он заметит, что рука у меня маленькая и гладкая.
— Последний? — спросил человек с сильным северофранцузским акцентом.
Я опустила глаза и постаралась ответить как можно более низким голосом:
— Ещё один.
Человек что-то пробормотал, опрокинул залпом рюмку ликёра и пропустил меня.
Неподалёку я увидела Шерлока и подошла к нему. Почти тотчас к нам присоединился и Люпен.
Мы оказались в просторном помещении, где стоял гул от множества голосов, громоздились старые диваны с подушками и продавленные кресла. Мы насчитали, по крайней мере, человек двадцать, разбившихся на небольшие группки. На наше счастье, здесь тоже единственным освещением служили канделябры с оплывающими свечами.
Мне хотелось ухватить за руку Шерлока или Люпена, но я могла только следовать за ними, стараясь не встретиться взглядом ни с кем из присутствующих. И чувствовала, что задыхаюсь от ужасной духоты, запахов плесени и дыма, заполнявших помещение. И вздрагивала каждый раз, когда слышала звон бокалов после произнесённого кем-то тоста или проходила мимо человека, смеявшегося или молившего богов послать ему выигрыш в кости.
Наконец мы остановились в самом дальнем и тёмном углу этого большого зала и при неровном свете свечей принялись рассматривать собравшуюся здесь публику.
Нас поразили странные сочетания: элегантный наряд и шрам на лице, шёлковый шарф и стеклянный глаз, дорогой жилет и приплюснутый нос, накрахмаленная рубашка и неухоженная борода.
Можно было подумать, будто разный уличный сброд ради какого-то карнавала вдруг переоделся джентльменами.
Жуткие физиономии, запах дешёвого одеколона, дряхлая мебель, осыпавшаяся лепнина на потолке, окна, плотно закрытые ставнями, чтобы не попускать наружу свет, множество стульев и длинных столов для игры в кости… Все это создавало страшную, прямо-таки дьявольскую атмосферу.
После того как мы поднялись сюда, я заметила, что втянули наверх и приставную лестницу.
Я почувствовала, как внутри у меня все сжалось.
Мною овладел страх, потому что, как бы ни называлось это место, куда мы попали, выхода отсюда уже не было.
